Место под солнцем. Борьба еврейского народа за обретение независимости, безопасное существование и установление мира - Биньямин Нетаньяху

Нашим доброжелателям, выступавшим и выступающим с подобными советами, следовало бы прислушаться к словам Рафика Натше, одного из центральных деятелей арафатовского ФАТХа. Натше описывает разногласия между ООП и ХАМАСом следующим образом:

"(Члены ХАМАСа говорят, что) вся Палестина наша, и они хотят освободить ее от реки до моря одним ударом. ФАТХ, ведущий за собой остальные группы ООП, полагает, что нам следует действовать в соответствии с Поэтапным планом. Конечная цель обеих сторон – одна и та же. Разница между нами состоит только в том, что мы по-разному видим пути, ведущие к этой цели”[398].

На мрачном горизонте палестинского экстремизма Израиль искал хоть какое-то светлое пятно. Определенные надежды возлагались на то, что представители арабов Иудеи, Самарии и Газы, уполномоченные Арафатом вести переговоры с Израилем в рамках Мадридской конференции, проявят большую умеренность, нежели официальное руководство ООП. Увы, эти деятели не пожелали уклониться от стратегической доктрины ООП ни на миллиметр. Самым заметным из числа представителей арабского населения контролируемых территорий оказался Фейсал Хусейни, сын Абдель-Кадера эль-Хусейни. За несколько недель до того, как президент США Буш принял его в Белом доме (декабрь 1992 года), Фейсал Хусейни детально изложил свои политические взгляды в интервью иорданской газете:

"Глобальная стратегия является функцией основополагающих интересов и принципов, которые не зависят от сиюминутных политических лозунгов и не порождены конъюнктурными соображениями. Так, Россия, например, имеет постоянный интерес – который сохраняет и сегодня – выйти к "теплой воде" (иметь порты на юге). Точно так же. Германия неизменно стремится к господству над Европой, почему и развязала две мировые войны, в которых была разгромлена; однако же, она не отказывается от этой стратегической цели и по-прежнему настойчиво стремится к ней.

Период, в который мы живем, – как палестинцы, иорданцы и арабы, – дает нам исторический шанс, который нескоро повторится. Нынешний период подобен ситуации, царившей после Первой и Второй мировых войн, когда целые народы и государства были стерты с карты мира. На нас лежит обязанность… работать со всем возможным тщанием в новых исторических условиях, чтобы зарезервировать за собой позицию,… позволяющую нам заключать (в дальнейшем) новые союзы, которые приблизят нас к достижению нашей глобальной цели…

Мы должны помнить, что фраза "от моря до реки" не является лозунгом нынешнего этапа… (но) мы не отказались и не откажемся ни от одного из своих обязательств, остающихся в силе уже свыше 70 лет. Поэтому нам следует помнить, что объединенное арабское палестинское общество вполне может бороться с израильским обществом, процесс формирования которого пока не завершился… Рано или поздно, мы заставим израильское общество сотрудничать с более широким арабским обществом, а потом постепенно мы добьемся ликвидации сионистского образования (Государства Израиль)"[399].

Хусейни призывает арабов не забывать о том, что скрывается за лозунгом о создании палестинского государства в Иудее, Самарии и Газе. В том, что касается суверенной территории Израиля, основополагающая цель остается прежней: палестинский народ не отказывается от своих "обязательств" 70-летней давности. Ликвидация "сионистского образования" по-прежнему является конечной целью борьбы.

Подведем итог сказанному выше. ООП имеет не один, а два фундаментальных документа; оба они определяют долгосрочные цели палестинской политики. Оба документа были утверждены на сессиях ПНС в Каире: первый – в 1964 году, второй десять лет спустя. Первый документ это "Палестинская хартия", конституционная основа ООП, объявляющая целью и смыслом деятельности этой организации уничтожение Израиля. Второй документ – это Поэтапный план, определяющий конкретные политические средства, которые будут использованы для достижения указанной цели. "Палестинская хартия" известна многим на Западе, но стратегия ООП может быть действительно понята только при сопоставлении этого документа с менее известным Поэтапным планом.

Ахмед Сидки эль-Деджани, один из пятнадцати членов исполкома ООП, объясняет:

"Мы в ООП проводим четкое разделение между "Палестинской хартией" и конкретными политическими программами. Хартия указывает на неизменную цель нашей политики, а конкретные политические программы определяют средства, которые могут быть использованы для ее поэтапной реализации"[400].

Рафик Натше резюмирует:

"Палестинская хартия" является основой политической и военной деятельности ООП. Наша сегодняшняя политическая тактика основывается на Поэтапном плане… Перед нами стоит задача привести конкретные политические решения нашей организации в гармоническое соответствие с "Палестинской хартией" и Поэтапным планом"[401].

ООП даже не помышляет об отказе от ядовитой ненависти муфтия, о завершении тридцатилетней кампании террора, о расставании со сладостной мечтой о последней войне, которая положит конец существованию Израиля. Напротив, лидеры ООП делают все возможное для того, чтобы ненависть жила в сердцах, террор продолжался, а война на уничтожение Израиля – приблизилась. Поэтапный план позволил им добиться небывалой консолидации в рядах ООП, и теперь даже самые яростные фанатики могут оправдать свои частичные достижения тем, что они являются подготовительной стадией той грядущей тотальной войны, для разжигания которой будет использовано суверенное палестинское государство. И их не смущает то, что это государство будет обладать поначалу куцыми границами. Однако будущая война, которую ООП намерена развязать с помощью своего государства – это отнюдь не единственная опасность, угрожающая Израилю со стороны палестинской организации.

“Право на возвращение”

В списке основных требований ООП на почетном месте значится "право на возвращение", то есть "право" арабских беженцев 1948 года вернуться в покинутые ими районы. Пестование нелепой надежды на возвращение в сердцах поколений, сменяющих друг друга в лагерях беженцев, является одним из самых циничных и коварных деяний ООП. Лидеры этой организации делали и делают все возможное для того, чтобы обитатели лагерей беженцев считали виновником своего бедственного положения Израиль, а не арабские страны, отказавшиеся абсорбировать их на своей территории. Сохранение лагерей беженцев служит одной-единственной цели: предотвратить заживание раны 1948 года. Со временем многие беженцы покинули лагеря и смешались с окружающим арабским населением тех стран, в которых они оказались, но еще большая их часть была вынуждена оставаться в лагерях под давлением ООП и арабских правительств. Беженцев учили тому, что единственный способ вырваться из лагерей это возвращение в Яффо и Хайфу. Тем самым ООП обеспечивала себе достаточный потенциал рекрутов для мобилизации в террористические отряды.

И если после 1967 года имели место искренние попытки решить проблему палестинских беженцев, то они были предприняты Израилем, а не арабскими странами. В рамках многолетнего плана развития правительство Израиля пыталось расформировать некоторые ветхие лагеря в секторе Газы с тем, чтобы расселить их обитателей в новых квартирах. Израиль финансировал строительство жилья для 11.000 семей беженцев[402], однако ООП торпедировала реализацию этой программы: ведь человек, живущий в собственном доме, уже не беженец, и его не так просто втянуть в террористическую деятельность. Шантаж со стороны ООП был столь силен, что израильские силы безопасности были вынуждены обеспечить специальную охрану тем семьям, которые переселились в новые квартиры.

Примерно через год после начала интифады мне довелось самым непосредственным образом убедиться в действенности стратегии ООП, нацеленной на "замораживание" проблемы беженцев в ее изначальном состоянии. Вскоре после того, как массовые волнения утихли, я посетил расположенный в секторе Газы лагерь беженцев Джебалие. Отделившись от группы сопровождавших меня военных, я ходил по переулкам лагеря со своим переводчиком. Возле бетонного строения мы увидели сидящего старика, и я завязал с ним беседу.

– Откуда вы родом? – спросил я его.

– Из Мадждаля, – ответил он.

Мадждаль – арабское название Ашкелона. Мой собеседник был беженцем из этого приморского города. Заинтересовавшись, я продолжил расспросы:

– А откуда ваши дети?

– Из Мадждаля.

Что ж, мой собеседник был человеком преклонных лет, и его дети вполне могли быть моими сверстниками. Однако что-то заставило меня продолжить: