Фантастические циклы романов. Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Шаргородский Григорий Константинович

Из полицмейстера словно воздух стравили, и он устало вздохнул. Затем с точно таким же пылом, как прессовал до этого, начал хвалить и намекать на всяческие блага от генерал-губернатора. Что не могло не радовать.

Наконец-то, промурыжив почти сутки, меня оставили в покое и отпустили в гостиницу. Правда, дозволения отбыть в Топинск не дали, а приказали ждать аудиенции у генерал-губернатора. Все мои вопросы о Нартове натыкались на глухую стену молчания, а под конец мне намекнули на то, что о профессоре нужно забыть. Навсегда.

Для начала я посетил больницу, где узнал, что Евсея стабилизировали, но в норму он придет еще не скоро даже с его звериным здоровьем – профессор неслабо поломал моего напарника, и не только обычным, но еще и каким-то энергетическим способом.

В гостиничном номере меня ждала неожиданно большая кипа корреспонденции. Первое же письмо основательно испортило начавшее подниматься настроение. Это были рекомендации от омских докторов. Набралось шесть писем от солидных людей. В конце было вскрыто послание от некоего адвоката Елистратова, который просил меня как можно скорее прибыть в его контору по безотлагательному делу. Какое именно это дело, он не уточнял.

Как оказалось, это был еще один привет от канувшего в жандармских застенках профессора, что окончательно загнало меня в депрессию.

– Игнат Дормидонтович Силаев? – встал мне навстречу адвокат, когда секретарь проводил меня в его кабинет.

Внешне он был больше похож на купца, чем на адвоката: бородатый, с изрядным брюшком и немного крикливо одетый. Хотя в провинциальном Омске, скорее всего, именно так должен выглядеть солидный человек. При этом глаза выдавали в нем зубастую акулу юриспруденции. Куда уж там моему корешу Даве.

– Так точно, а вы господин Елистратов?

– Да, – поклонился адвокат. Его цепкий взгляд не пропустил моего усталого вида, и он начал с извинений: – Простите, что так срочно вызвал вас к себе, но дело не терпит отлагательств.

– Какое дело? – без особого интереса спросил я.

– Продажа вашего с господином Нартовым патента на вулканический каучук. Промышленник Лесков передал свое предварительное согласие на выкуп всех прав на патент за сто тысяч рублей.

Ну ни фига себе новость!

Мой ошарашенный вид вызвал у адвоката добрую улыбку.

– Но я все же рекомендовал бы не спешить. Продажа региональных прав может принести больше. Решение нужно принимать срочно, а господин Нартов куда-то исчез. Но, к счастью, он в своих распоряжениях оставил за вами право единоличного принятия любых решений. К тому же в случае смерти его часть наследуется также вами… – Увидев мою реакцию, удивился теперь уже адвокат: – Я чем-то вас огорчил?

Внутренняя борьба заняла у меня всего пару секунд. После ночных событий это решение далось не так уж тяжело.

– Просто есть основание полагать, что господин Нартов погиб.

– Господи, – перекрестился адвокат.

– Но это только подозрения. Давайте сделаем так. Вы продадите патент промышленнику. Мою часть внесите в банк по вашему усмотрению.

– Всенепременно, – солидно кивнул адвокат. – Что же делать с частью профессора?

– Пока переведите его часть на именной счет с правом распоряжения для вас лично. Ну а если объявят о смерти профессора, то перечислите все средства на развитие Омского университета.

– Довольно щедро, – хмыкнул адвокат, но это было единственное проявление его эмоций. – Все будет сделано в лучшем виде. Не беспокойтесь.

– Даже не думал, – вернул я улыбку Елистратову.

С деньгами профессора мне хотелось расстаться как можно скорее, но от своей доли я отказываться не собирался.

После часа подписания разных документов и доверенностей я вышел из конторы, можно сказать, богатым человеком – оказывается, предусмотрительный промышленник, в случае получения принципиального согласия, прислал распоряжение на выдачу аванса. Так что в руках у меня было уведомление от Омского промышленного банка на возможность получения в кассе пяти тысяч рублей. По нынешним временам это огромные деньги.

Когда-то у меня такое уже было. В студенческие годы после получения стипендии и платы за приработки я заходил в магазин как в пещеру Аладдина. Хотелось всего и сразу, но, увы, хватало лишь на немногое. И все же по возвращении домой каждый кусочек дорогой колбасы или сыра воспринимался как манна небесная. А вот когда в руки начали попадать сравнительно серьезные деньги и доступными стали дорогие удовольствия, взгляд скользил по полкам без интереса. Ничего не хотелось, потому что все моглось.

Вот и сейчас в кармане большие деньги, а желаний никаких. Встряхивать себя пришлось принудительно. Сразу вспомнились самые насущные нужды. С помощью добровольно подрядившегося в помощники Захара, который сменил отозванного начальством Андрюху, мы объехали почти весь Омск. Пополнили боезапас, договорились о пошиве нового мундира и парочки костюмов на выход и прикупили дорогое бобровое пальто. Затем заскочили к одному хваленому мастеру, который за три дня обещал сделать мне трость с сюрпризом, причем не одним. Под конец, когда покупки расшевелили меня, я вспомнил о транспорте. Лезть обратно на лошадь не хотелось до нытья в отбитой пятой точке.

Был в Омске и свой автосалон. Это, конечно, очень громко сказано, но не называть же сие заведение паромобильной лавкой. В общем, мы посетили контору, в которой паромобили были представлены лишь на фотокарточках. Цены здесь откровенно кусались, и что-то мне подсказывало, что основная часть денег уходит на доставку авто в сибирскую глушь. Поэтому я поинтересовался, нет ли на продажу чего-то бывшего в употреблении. Как ни странно, ничего подобного на примете не имелось – похоже, народ здесь ездил на машинах вплоть до приведения их в полную негодность. Пристрастие часто менять транспорт, как это делают модники с телефонами, здесь еще не появилось.

К счастью, явно нарушая правила заведения, управляющий по секрету намекнул, что можно выкупить разбитый экипаж одного из сильно пьющих купцов. По его словам, пострадала лишь ходовая, а силовая установка осталась невредимой. Меня это полностью устраивало, как и предварительная цена. Все равно в Топинске зимой, да и в остальное время, ездить на стандартных колесах будет трудновато. Так что в голове еще до захода в этот псевдоавтосалон созрел план, как превратить допотопный экипаж во внедорожник. Благо у меня есть необходимые знания, а у Бори с его мастером сноровка и нужные инструменты.

Кстати, патент на гусеничные колеса из дешевого вулканического каучука может принести неплохую прибыль. Я, конечно, уже не бедствую, но деньги лишними не бывают.

Вызов к генерал-губернатору поступил, когда шатания по городу уже поднадоели. Увы, даже в празднующем городе для славного истребителя маньяков не нашлось места ни на одном балу или рауте.

Особой статью князь Петр Александрович Шуйский не обладал, но при его среднем росте и телосложении он выглядел посолиднее даже нашего богатыря Аполлона. Шикарные бакенбарды, рыжевато-русая шевелюра и пышные усы делали его похожим на рассерженную рысь – небольшую, но уверенную в себе и очень опасную.

К чести князя, ходить вокруг да около и юлить он не стал.

– Господин Силаев, надеюсь, вы понимаете, какая непростая сложилась обстановка в нашем городе, – осмотрев с головы до ног вытянувшегося перед ним юношу, спросил генерал-губернатор.

– Так точно, ваше сиятельство! – отрапортовал я, хотя был далек от полного понимания ситуации.

– Тогда вы не станете возражать, что изничтожить сорвавшегося с поводка оборотня было возможно только благодаря совместным усилиям полицейских и жандармов, а прикомандированный к ним видок лишь внес посильную помощь.

Ну вот и все – ни тебе славы, ни почестей.

– Никак нет, ваше сиятельство! – Увидев удивленно нахмурившегося князя, я быстро добавил: – Все было в точности так, как вы сказали, ваше сиятельство!

– Хорошо, – откинувшись в кресле, позволил себе князь легкую улыбку.