Материки - Эстэр Марон

Но вот, наконец, обед был готов, и мы все расселись полукругом около согревающего костра. Тарнир и рысь приготовили что-то странное, но на диво вкусное — этакая помесь супа и плова с кусочками мяса. Деликатес, должна я вам сказать.

Ели молча, а в моем случае еще и через силу — слишком отвлекало желание бросить все и нырнуть с головой в «Омут Слез». Это была просто какая-то физическая тяга. Но пока мне удавалось ее преодолевать. Уже не было того бездумного движения, которое сподвигло меня попасться под когти Тарнира в начале.

Доев и педантично разложив все по сумкам, я по очереди всех крепко обняла (Дэмиану на ушко прошептала «Спасибо»), чуть дольше пробыла в объятьях отца и, наконец, вместе с Рильеном пошла к «Омуту». Он по дороге меня инструктировал:

— Перед тем, как нырнешь, вначале разденься. Тебе будет необходим полный телесный контакт с водой. Я не знаю, что тебя дальше ждет, но искренне желаю тебе удачи. — Его голос был переполнен той безразличностью, под которой обычно скрывают тревогу и страх. Выражение лица было абсолютно пустое, вот только еще бы убрать нервный тик на правом глазу…

Под конец, я благодарно поцеловала его в щеку и, обняв, проследила как его силуэт направляется обратно к остальным в импровизированный лагерь. Затем быстро скинула с себя всю одежду и почти сразу запрыгала на снегу, пытаясь согреться. Материализовав крылья, которые приятно грели спину, я взлетела над серединой «Омута» и, собравшись с духом, сиганула в воду…

…Это была не вода. Что-то теплое, обволакивающее, позволяющее дышать внутри себя. Оно было живое. Я даже различила громкий, размеренный стук огромного сердца, пульсирующего где-то в глубине. Некий сгусток энергии окутал меня и повлек вниз, к сердцу. Я не сопротивлялась. И вообще чувствовала себя довольно-таки странно. Сейчас острее всего я ощущала свою нечеловечность, свою суть и природу. Каждый глоток воздуха-воды прокатывался по моему телу горячей волной и каждый раз убирал по чуть-чуть того человеческого, что во мне до сих пор оставалось. Но мне было хорошо. Не было той горечи, тех слез, которые не преминули бы пролиться, сопутствуя расставанию с моей прошлой жизнью, происходи это где-нибудь в другом месте. Было просто хорошо.

Но вот толчея «воды» чуть расступилась, открыв моему зрелищу большое пульсирующее алое сердце, вместо вен и сосудов из которого вырастали прозрачные жили магии, растворяя продолжение свое в «Омуте». Неописуемое зрелище.

Я подплыла ближе, вместо плавников используя свои крылья и, немного опасаясь, дотронулась ладонью до этого сердца. Среагировав на мое прикосновение, оно на миг остановилось… а затем принялась биться в удвоенном темпе. Я отшатнулась, но было поздно. Казалось, невидимое лезвие зигзагом прорезало середину сердца и оно принялось медленно открываться, изнутри являя моему взору чистейший свет. Меня буквально засосало внутрь, не оставив даже попытки на сопротивление, да и я не хотела сопротивляться…

…Кокон. Как же я раньше не догадалась? Это сердце являло собой один большой кокон, но созданный не для вылупления бабочек, а для демонов…

Я уютно расположилась внутри него, согнув ноги и подтянув к себе колени, накрыв себя крыльями. Было тепло и хорошо. Мне не хотелось никуда спешить, торопиться или мстить за покушения неизвестного на мою жизнь… мне просто хотелось прибывать так вечно.

Закрыв глаза, я впала в подобие дремы, незримо ощущая, как Хаос внутри меня подступает все ближе и, наконец, вырвавшись, обволакивает мое обнаженное тело третьим слоем защиты. Кокон, крылья и Хаос. Три слоя, необходимые для моей эволюции. Сердце напевало мне колыбельную стуком своего размеренного ритма, крылья шелком ласкали кожу, а Хаос нашептывал на ухо приятные сновидения.

Я была готова уже окончательно отключиться, как неожиданно резкие потоки силы начали по одному вбиваться в мое тело, проходя сквозь кожу и растворяясь в крови. Это было больно. Но это было и правильно. Стараясь не закричать, я с силой расслабилась, позволяя магии своей сути наполнить меня до того предела, когда мой наполовину человеческий организм не сможет это вытерпеть и превратиться в подобие своей второй, демонической половине, а я стану полноценным демоном.

Момент излома был особенно болезненным, и я уже не смогла сдержать жуткий крик, исторгнувшийся сам по себе из моего горла. Тело немыслимо изогнулось в последний раз и неожиданно все кончилось.

Снова стало тихо, спокойно и хорошо.

Только вот я уже не была человеком, ни в каком из смыслов этого слова.

Глубоко вдохнув, я поплыла ко вновь открывшемуся проему в сердце, напоследок почувствовав в своем мозгу чье-то мощное присутствие и уловив фразу, которую оно мне передало «Когда закончишь свои дела в этом мире, вернись».

А я не оглядываясь плыла, желая вернуться уже сейчас, но понимая, что впереди меня безумно долгий жизненный путь, и что мне предстоит его пройти…

Я вынырнула и закашлялась, так как под самый конец «воды» «Омута Слез» и вправду стали водой, которой невозможно было дышать. Еле доплыв до берега, я устало повалилась на снег, слушая как завывает недавно начавшаяся метель. Не было сил даже на то, чтобы открыть глаза, не говоря о том, чтобы приподнять крылья и банально укрыться.

Но вот я услышала скрип снега под чьими-то сапогами, а затем меня укрыли теплым одеялом и, взяв на руки, куда-то понесли.

Не валяясь в обмороке, я все же не до конца прибывала в сознательном состоянии, поэтому могла разобрать лишь смутно знакомые голоса через пелену завываний вьюги, да и запомнила момент, когда меня положили на что-то мягкое, укрыли теплым одеялом и до того, как я успела заснуть, напоили каким-то гадостным, но зато согревающим отваром.

Я сладко зарылась носом в свое крыло и быстро погрузилась в пучину сновидений.

Пробуждение было не из приятных. Болела почти каждая клеточка моего тела, легкие горели огнем, а в носу подозрительно свербило. Я слабо открыла глаза.

Мы находились все на той же поляне, но с одним отличием — скорее всего или отец, или Дэмиан натянули защитный купол от непогоды, схожий с тем, что когда-то я создавала с Эйдрианом. Ветер больше не терзал обнаженное тело, плотно закутанное в теплое одеяло, а снег более не залеплял глаза своей белоснежной пеленой.

Оглянувшись, я узрела весьма любопытную картину — Тарнир с Рильеном, в своих звериных ипостасях, прижавшись друг к другу, спали на одном из припасенных одеял. У Стража отца иногда смешно во сне подрагивали уши, а рысь время от времени тихо фыркал. Лунный нимф скромно кемарил на страже, прислонившись спиной к стволу дерева, а отец сидел возле догорающего костра, о чем-то тихо переговариваясь с Алмазом.