Взлет индюка - Вадим Проскурин

— Заходим, — сказал он. — Герман, подбери оружие, не забудь. Я не знаю, зачем в лифтах раньше зеркала ставили. Наверное, просто традиция. Я должен был вас предупредить. Простите, ребята, запамятовал.

На боковой стене лифта выстроились в вертикальную колонку шесть кнопок. Джон нажал самую нижнюю, колокольчик звякнул, дверь стала закрываться.

— А чего оно позвякивает все время? — спросил Слайти.

— Предупреждает, что двери откроются или закроются, — объяснил Джон.

— А зачем? — спросил Слайти.

— Тут есть другая дверь? — спросил Герман.

— Понятия не имею, почему так, — ответил Джон. — Просто традиция. Другой двери тут нет, но если в лифте дверь одна, принято говорить, будто их несколько. Тоже традиция.

Лифт покачнулся и поехал вниз. Цифра -1 на маленьком экранчике над кнопками сменилась цифрой -2. Лифт остановился.

— Ты, вроде, минус шесть нажимал? — уточнил Слайти.

— Это бойцы балуются, — сказал Джон. — Если кнопка вызова нажата снаружи, лифт останавливается на промежуточных этажах, подбирает попутчиков.

— Разве бойцы не на минус третьем? — спросил Герман.

— Бойцы везде, — ответил ему Слайти. — На то они и бойцы. Знаешь, чем боец отличается от ребенка? Двумя вещами — пенис больше и меч настоящий. А в остальном то же самое.

Звякнул колокольчик. Дверь поехала в сторону, постепенно открывая интерьер минус второго этажа.

— Тут тоже зеркало, — сказал Герман.

— Здесь-то откуда? — удивился Джон.

И тогда Герман понял, что это не зеркало. Но было уже поздно. Эльф поднял бластер и выстрелил.

Время растянулось, как эльфийская резина в сильных руках, например, Звонкого Диска, который нынче отзывается на имя Дик. Вот пулька врезается в заднюю стену лифта — БОММ! Белая железная стена становится красной, а краска превращается в дым — ПЫХХ! Метательный нож Джона, кувыркаясь в полете, ударяет рукояткой по стволу бластера — БДЗЫНЬ! Вот другой метательный нож втыкается в мертвенно-белое эльфийское горло чуть ниже кадыка — ЧПОК! Вот Джон вылетает из лифта в нелепом горизонтальном прыжке из низкой стойки, а подошвы его сапог дымятся — ПЫЩЩЬ! Вот Герман вдыхает вместо воздуха огонь — ЫЫЫ! И все.

Нет, не все. Вот Герман катается по каменному полу, как раздавленный червяк, и кричит — ААА! А Джон с размаху бьет его сапогом под дых — БДЫЩЬ! И лезвие меча сверкает в полумраке подвала — ФЬЮУУ, ХРЯП, ФЬЮУУ, ХРЯП! И кто-то хватает расслабленное тело Германа и волочит по скользкому окровавленному полу к докрасна раскаленному лифту, и в ноздри ударяет жуткая вонь паленого мяса — ФФФУУУ! И завывает сирена — ВУУ, ВУУ, ВУУ! И нечеловеческий компьютерный голос бесстрастно сообщает, что на территории объекта замечены эльфийские диверсанты, вооруженные бластерами, и обещает передать их местонахождение в самое ближайшее время, а пока просто боевая тревога. А потом вдруг Герман понимает, что ему БОЛЬНО!!! И теряет сознание.

Это была маленькая комнатушка с голыми металлическими стенами и четырьмя люминисцентными светильниками на пластиковом потолке. Вдоль двух стен стояли длинные лавки, обтянутые искусственной кожей. Где-то наверху шумел вентилятор, втягивая конопляный дым сквозь решетку в центре потолка. Это была одна из немногих комнат на объекте, где можно было нормально курить, не рискуя задохнуться собственным дымом. Правда, пепельниц не было, так что пепел стряхивали прямо на пол. Нехорошо, не по-военному, но терпимо — надолго задерживаться на объекте никто не собирается, так что загадить комнату по полной программе просто не хватит времени.

На скамейке по левую сторону от входа сидели Джон Росс, Алиса Росс и Невилл Росс. На противоположеной скамейке сидели Дэниел Росс, Ричард Росс и Седрик Мунлайт. Они молча курили, и лица их были мрачны.

Джон поискал глазами отсутствующую пепельницу, хмыкнул и разжал пальцы. Окурок упал на пол. Джон собрался было раздавить его ногой, но вовремя вспомнил, что на ногах у него не сапоги-говнодавы, а сочащиеся гноем бинты. Отдернул ногу, некоторое время созерцал дымящийся окурок, затем вытащил из кармана носовой платок и шумно высморкался. Снова воцарилось молчание.

Алиса положила ему ладонь на колено и сказала:

— Не расстраивайся ты так. Со всеми бывает…

Джон криво ухмыльнулся и сказал:

— Ты так говоришь, будто я ребенок, который невзначай описался. А из-за меня люди чуть не погибли. А один таки погиб. Я тут планы строю, мир завоевываю, счастье и процветание организую, а сам… Свиньями мне командовать, а не людьми.

— Джо и Герман еще живы? — спросил Седрик.

— Ну да, — пожал плечами Джон. — Что им будет? Наносыворотка заработала, выделяет в кровь все, что нужно. Антибиотики, наркотики, антидепрессанты… Жить будут.

— То есть, они просто искалечены? — спросил Невилл.

— Да, на некоторое время, — кивнул Джон. — Там внизу экзоскелеты есть, я приказал роботам подготовить два экземпляра. Как ребята в сознание придут, так и примерим. Герман, думаю, начнет ходить уже завтра. И протезы рук для полковника тоже есть. Хорошие протезы, с нейропортом, как настоящие руки, даже сильнее.

Дик Росс нервно рассмеялся.

— Так, стало быть, Герман и Джо даже не искалечены? — спросил он. — Просто легко ранены?

— Не легко, — покачал головой Джон. — Руки-ноги быстро не отрастают, до полного восстановления дней двести пройдет, не меньше. А до того придется в экзоскелетах ходить, как терминаторам мифическим. Полковнику еще придется протезы менять по мере отрастания…

— Эта медицинская технология теперь всем доступна? — спросил Дэн.

— Всем, — кивнул Джон. — Но в рамках имеющихся производственных мощностей. А их, считай, почти нет. Когда нормальный нанозавод захватим, тогда можно будет нейропротезы тысячами штамповать, а пока это дело штучное. Нам повезло, что они на этом складе нашлись.

— Мы неуязвимы, — сказал Дик.

— А вот это — опасное заблуждение, — возразил Джон. — Будь там не двое пострадавших, а трое — третьего я бы не успел спасти. Полковнику и так повезло невероятно, еще несколько секунд, взрывной выброс токсинов и здравствуйте, края удачной охоты.

— Сам-то как? — спросил Дэн. — Ты когда ковыляешь, на тебя смотреть страшно.

— Страшно — не смотри, — пожал плечами Джон. — В целом я себя неплохо чувствую, боль купирована, а больше ничего не беспокоит. Физически не беспокоит, я имею в виду.

— А что не физически? — спросил Дэн. — Все прошло отлично, потери… Но какая битва без потерь?

— Я должен был это предусмотреть, — сказал Джон. — Когда я планировал операцию, я особо отметил, что силовой колпак надо открывать только на короткое время, чтобы эльфийские диверсанты не успели проникнуть внутрь. Я же понимал, что не смогу сразу установить контроль над всеми входами. И когда обоз застрял, я должен был не ждать у моря погоды, а сразу принимать решение. Либо сразу приказать оставить фургоны, либо перебросить часть людей на охрану входов. А лучше и то, и другое вместе. А я растерялся.

— Осмелюсь заметить, сэр Джон, на вашем месте растерялся бы любой, — подал голос Седрик. — Кроме мифического Мойше Даяна.

— Он не мифический, — заявил Джон. — Но это неважно. Видишь ли, Седрик, меня не то беспокоит, что я недостаточно богоподобен во всезнании и предусмотрительности. Меня беспокоит то, что мои планы построены на том, что я должен быть богоподобен, и я не понимаю, как ослабить это ограничение. До сих пор боги мне помогали, первые этапы моего плана выполнились легко, просто невероятно легко. Вначале боги послали Германа, случайно заехавшего в Иден по своим делам, потом они послали Рона Вильямса и все последующие разборки… Еще легенда о Фоксхантере хорошо легла в расклад. Раньше я не думал об этом всерьез, но теперь понимаю, что как-то незаметно привык, что у меня все получается как в сказке: что ни пожелаю — сбывается наилучшим образом. Но белая полоса рано или поздно должна была закончиться. И вот она закончилась.

— Это была случайность, — сказал Дик.

— Нет, не случайность, — покачал головой Джон. — А точнее, случайность, но ожидаемая, естественная. А то, что раньше таких случайностей не было — вот эта случайность была неестественная. Я делал ошибки одну за другой, и я начал терять контроль над ситуацией. Рейнблад меня почти вычислил, ему не хватило буквально десятка дней. А если бы Алиса не подслушала его разговор с Пейном, он бы меня точно вычислил.

— Лонни говорит, Рейнблад неплохой мужик, — сказал Седрик.

— Не спорю, неплохой, — кивнул Джон. — Но есть несколько вопросов, в которых мы с ним расходимся. Когда большой нанозавод станет нашим, это перестанет быть важным, но пока… Я даже Скользкого Джека зарубил, чтобы Рейнблад не узнал обо всем раньше времени.

Седрик присвистнул и сказал: