Королевская охота - Инна Брюсова

— Екатерина Васильевна, — услышала она голос Леонида Максимовича, — вы что, под домашним арестом? Звонил несколько раз на работу, говорят, вас то нет еще, то уже ушла, то вышла. Конспираторы!

— Леонид Максимович, что случилось?

— Вот проклятая у меня профессия! Только людей пугать! Порядочных. Преступники, вот те совсем меня не боятся! Ничего не случилось. Совершенно случайно оказался в вашем районе и, проходя мимо, решил зайти и поздравить с наступающим. Если не возражаете.

И зашел. Минут через пятнадцать Екатерина услышала звонок, открыла дверь и увидела на пороге Леонида Максимовича — в снегу, продрогшего, с красным носом. В правой руке он держал большой портфель, а в левой — длинный сверток.

— Вы что, в засаде сидели? — спросила Екатерина неприветливо. — Похожи на снежную бабу.

— А что, по-вашему, снежные бабы сидят в засаде? Сказали бы хотя бы — на Деда Мороза! — вдруг лицо его сморщилось, он стал хватать ртом воздух, издавая отрывистое «ах-ах», и оглушительно чихнул, раз, еще раз, и еще, и еще. — Не подходите ко мне, Екатерина Васильевна, — простонал он между приступами, — не нравится мне, как я чихаю! Может, какой-нибудь новый вирус из космоса занесло, а я и подхватил!

Отчихавшись, он снял пальто, повесил его на вешалку, забросил наверх шарф и шапку. Вытащил носовой платок, вытер лицо. Подошел к зеркалу. Поправил волосы. Некоторое время внимательно рассматривал свое лицо, потом — язык и наконец сказал озабоченно:

— Язва, видимо, разгулялась! Не ко времени!

Екатерина без теплоты наблюдала за его маневрами, безошибочно угадав в них желание помириться.

— Ну-с, а вы, Екатерина Васильевна, готовы к встрече Нового года? — светским тоном продолжал Леонид Максимович, усаживаясь на диван. Усевшись, потянул за ухо спящего Купера, сказав при этом: — Ах ты, зверь!

— Готова! — кратко ответила Екатерина. — Чай? Кофе?

— Чай! Большую чашку и очень крепкий. С коньяком и лимоном!

— Есть, гражданин начальник!

— Почему «гражданин»?

— Я же под домашним арестом.

— Ну, какие пустяки! Какой домашний арест! Я же пошутил тогда, а вы и поверили. Вы — наш самый ценный секретный агент с дамскими логикой и интуицией, который очень помог следствию. В американской полиции, например, привлекают ясновидящих, а до женской логики не додумались.

— Ничего не помогла! А разве следствие уже закончено?

— Ну что вы! Там еще работы непочатый край! — Он посмотрел на Екатерину и спросил прямо: — Обижаетесь?

— Обижаюсь, — также прямо ответила Екатерина.

— Но хоть понимаете, что я был прав?

— Понимаю, но…

— Всегда есть «но», которое портит всем жизнь, как ложка дегтя! Я же о вас пекся! Вы не представляете себе, насколько близко вы подошли к краю. Даже не подозревая о том! Ну как, я прощен? Я, может, жизнь вам спас!

— Посадив под домашний арест!

— Но ведь под домашний же, а мог ведь и куда подальше упечь! Для пользы дела. Так что скажите спасибо!

Они помолчали. Леонид Максимович помешивал ложечкой чай.

— Знаете, Екатерина Васильевна, — начал он, — вы как ребенок, который нашел золотую монету и сменял ее на оловянного солдатика.

— Какого еще солдатика?

— Ну, это я образно выражаясь. Имея в виду, что вы не знали ее ценности.

— Что-то я не вижу никакой монеты!

— Ну вот, вы не только не осознали ее ценности, но и вовсе не заметили!

— Леонид Максимович, а вы собираетесь арестовать Ситникова?

— Александра Павловича? А что, стоит?

— Не знаю. Я вам все рассказала! Он — единственный, кто мог это сделать, у кого был мотив. Да просто некому больше!

— Какой мотив? Мне ничего не известно о его мотивах!

— Я неудачно выразилась! Я хочу сказать, что он был настолько близок к ним всем, что все эти убийства близких людей как-то взаимосвязаны… — Она замолчала, не зная, как закончить фразу.

— Близкие люди, близкие убийства! Виноват, не понял! А вы верите, что он убийца? Или, решив, что с ним не все чисто, «сдали» его нам, как и подобает всякому достойному члену общества?

Екатерина задумалась. К сожалению, убийцы не всегда соответствуют описанию мэтра Ламброзо. Можно сказать, никогда не соответствуют. Они — самые обыкновенные люди. Внутри — другие, но этого сразу не разглядишь.

— Не знаю. Я знаю только то, что я общалась с пятью известными вам людьми. Им всем я послала письма. Я не знаю, убили ли эту несчастную Ларису, приняв ее за Зинаиду, из-за моих писем. Может быть. Ведь до этого ее не трогали.

— А вам не приходит в голову, что ее не трогали по той простой причине, что ее не было в городе? А приехала — и…

— Может, и так, пусть не из-за моих писем. Но все равно, это был тот же, кто убил Алину и Елену. Тот же, кто пытался убить меня. Кто-то из известной вам пятерки! Тот же, кто убил Алину, Елену и Ларису! Ведь ни с кем больше я не встречалась. И не разговаривала.

— Значит, согласно вашей теории убийца — Ситников! А ведь он-то знал Зинаиду в лицо!

— Ну, видел один раз! А в прихожей было темно. Я не знаю, он это или нет, но ему, согласитесь легче это было сделать, чем кому-либо другому! А потом, откуда он мог знать, где в моем доме кухня?

— Да, кухня — это серьезно! А вы верите, что он мог устроить это дикое зрелище?

— Не знаю! Чужая душа — потемки. Но если честно, то не думаю.

— Значит, один из пяти! И главный подозреваемый — Ситников, потому что он сообразил, где у вас кухня! За что вы его так не любите? А хотите, скажу, где вы прячете кухню? Вторая дверь по коридору налево! Ну что, угадал?

— Нет. Совсем не там!

— Ну ладно, это я пошутил. Ваша логика безупречна… для, как бы это сказать, для безвоздушного пространства. Есть вы, есть пятеро предполагаемых убийц, есть три жертвы. Даже четыре, если считать с вами. А вокруг — десятки различных людей: друзья, знакомые, сослуживцы. Знаете, есть такие две замечательные теории, теория распространения информации и теория накопления информации.

— Боюсь, я о них не слышала.

— Это легко. Слушайте. Допустим, вас заинтересовало нечто. Возьмем самый бытовой пример. Чтоб вам было понятнее. («Нахал!» — подумала Екатерина.) Вы решили купить автомобиль. Скажем, «фольксваген» последней модели, знаете, «жучок» такой смешной, одинаковый спереди и сзади. Почему? Ну, не знаю. Фантазия у вас такая. Вдруг увидели в журнале и заторчали, как выражается моя младшенькая. До этого вы его никогда не видели, вам не попадалось ни одного объявления о его продаже, ни одной рекламы, и к вам никто не подходил и не предлагал его купить. И вот вы говорите соседу Стасу: «Слушай, Стас, не знаешь, никто не продает «фольксваген»?» «Не припомню», — отвечает Стас. Ваш вопрос в виде информационной волны ушел в пространство. И через какое-то время к вам начинает поступать информация — то в журнале увидели, то по телевизору, то объявление о продаже где-нибудь на столбе. И в итоге вы становитесь обладателем коллекции материалов по данной теме. Не замечали?