Оператор совковой лопаты - Сергей Калашников

Сайка пропала в зарослях, а Мишка пособирал сушняка, затеплил костёрчик для уюта и устроился на правом боку. Погода действительно испортилась. Тучи закрыли солнце, ветер окреп до сильного, через проход между скал, ведущий прямо в море, стали закатываться волны, отчего гладь только что спокойного заливчика испортилась. Хорошо! Рядом бушует буря, а тут тихо. Редкие капли дождя стучат по коже шатра, натянутой над головой. И никаких глубоких мыслей. Мозги словно освободились от нагрузки, довлевшей над ними последние годы.

Где-то в большом мире идут промышленные революции, на родине недавно отгремело смутное время, пиратские бригантины бороздят просторы Карибского моря. Южнее, на Панамском перешейке и в его окрестностях благородные кастильские идальго вытрясают из ацтеков золото, грузят его на могучие галеоны и отправляют в метрополию. А в котелке из нержавейки над скромным огоньком булькает каша из мелкого и совсем не белого северного риса. Смеркается.

Голый ребёнок вышел из-за кустов. Нет, не голый. Какой-то жгутик накручен вокруг бёдер и пропущен между ног. Нарочно, чтобы нельзя было понять мальчик это или девочка. Значит, понадобится третья ложка. Тихо тут, спокойно.

Вот в книжках, да и в фильмах про джунгли если кто-то выходит из леса к костру, так все сразу хватаются за оружие. Дикари. Тупицы городские. Да если бы это существо захотело ему повредить, то сделало бы оно это камушком со стороны спины, поскольку его ослепленные пламенем глаза никак его об опасности предупредить не могли, даже, имей он их на затылке.

Котелок на двоих освоили уверенно. Разговор, после нескольких фраз увял, поскольку друг друга не понимали уверенно. Детёныш ушел, Мишка поставил вариться еще для жены. Давненько её нет, однако. Тревожно как-то.

Опять ребёнок появился, подаёт бумажку. Во как! Не успели приехать, а почта уже заработала.

«Вернусь не скоро. Пеммикан из гуся в кисете на шестом шпангоуте». Ну что же, женщина — она повсюду женщина.

Накормил «почтальона» и опять задремал. Тепло здесь даже ночью, хоть и буря на море. Замечательно. В голове ни одной мысли.

Дня четыре прошли в дремоте, приготовлении и употреблении еды. Погода наладилась уже утром, но Мишку это ни к чему не побудило. Здесь в тропиках всё располагает к лени. Какие-то плоды на деревьях совершенно не интересны. Неважно, ловится ли здесь рыба. Когда потребуется, он разберётся, а пока у него есть запасы — будет жить барином. Что делать дальше он себе не представляет. Самое нефтяное место в этих местах, как он слышал, Венесуэла. Это где-то на северной оконечности Южной Америки. А по его прикидкам, он не миновали даже широты Панамы. Ну, так, примерно, по скорости и времени.

Мексиканское побережье, они, похоже, прошли — берег заметно выступал на восток, видимо это полуостров Юкатан. Так что толи Гондурас в этих местах, толи Никарагуа. Тут в его время была масса мелких государств, но ни названий, ни расположения их он, конечно, не помнит. А до самой узкой части перешейка они ещё не добрались. Берег после этого места должен повернуть и оказаться на юге. Вот оттуда и следует начинать поиски Венесуэлы, отличить которую от прочих мест, насколько он помнит, легко и просто. Нет, про то, что жители этого названия не знают и ничего внятного не ответят — это понятно. Важно, что жить они должны в домах на сваях, как Венецианцы. Так что, его дело почаще приставать к берегу и поглядывать. А уж как найдёт нужное место, так и разберётся.

Сайка пришла в полдень пятого дня с женщиной из местных. Да, в здешнем климате на одежде экономят беззастенчиво. Продавать этим ребятам ткани бесперспективно — натурализм здесь процветает. Одежды у них только по минимуму. Как это назвать, Мишка так и не понял. Если ребёнок выглядел ещё прилично из-за худобы, то эта немолодая тётенька благоприятного впечатления своим внешним видом не производила. Особенно живот неряшливый. Хотя, и другие места свисают, словно сумки приделаны к телу.

Женщины, что удивительно, переговариваются, роются в сумках, перебирают мешочки. Затруднения в речи очевидны, тем не менее, понимают они друг друга. Наверняка ведь про то, какие специи нужно добавить перед подачей на стол какой-нибудь размазни из тёртных корней маниокового батата или сорговой лозы. Ладно. Не жалко. Они ни куда не торопятся.

Отправились, когда уже солнце склонялось к закату. Жена долго была неразговорчива, перелистывала склерозник, как с лёгкой Мишкиной руки индейцы именовали блокноты. Ровный ветер, лодка летит буквально птицей. Хорошо!

— Лунная Дорожка беседует с душами лесных созданий, — вдруг заговорила Сайка. — Она поведала мне о силе трав и листьев. Жаль, что самые важные из них не растут в наших лесах. Но ведь мы сюда ещё вернёмся?

— Попробуем, — Мишке неохота спорить, поскольку на ближайшее время он имеет вполне определённые и в высшей степени матримониальные планы. Просто ждёт, когда они окажутся подальше от берега, дабы погрешность в управлении лодкой не повлияла на безопасность плавания. — Не знаю, смогу ли найти это место.

— Я подскажу, — улыбается супруга. И по её лицу видно, что удаления судна от берега она тоже дожидается, имея планы сходные с его намерениями.

Мишка опять не спешит высказывать недоумения по поводу уверенности, с которой существо, не имеющее представления о системе координат и способе их определения, намеревается решить эту навигационную задачу. Детство её прошло среди Береговых Выдр, а они нередко удаляются от берега.

Пока не ушли ещё далеко, поставил на карте отметку и призадумался. Надо ведь какое-нибудь слово написать рядом с пятнышком. Вроде, «Гондурас» подходит. Он и песенку помнит про маленький Гондурас. Переведёт слова на выдрский. А что, довольно ритмичный мотивчик, индейцам понравится.

Совсем без приключений плавание не обошлось. Погнался за ними какой-то трёхмачтовик и уйти от него под парусами не удалось. Вернее, не удалось одновременно убежать, и сохранить нужный курс. Под парусом-крылом они взяли так круто к ветру, что шансов догнать их преследователь просто не имел. Пару раз сменил галсы, да и отстал. Но на маневры ушло полдня, а потом ещё пришлось возвращаться к побережью, а ночь оказалась тёмной, так что, до утра пролежали в дрейфе, чтобы не вылететь ненароком на землю. А с рассветом обнаружили преследователя неподалеку, и пришлось запускать дизель. Ветер оказался слаб, но увешанный полотнищами парусов настырный догоняльщик, тем не менее, умудрялся двигаться заметно быстрее их скорлупки.

Ох, и побегали они от него. Искусными действиями опытные моряки умудрились прижать Мишку к берегу и, пользуясь тем, что в узком пространстве между прибойной полосой и их кораблём места для маневра осталось немного, несколько раз пальнули из пушки. Ядра, пущенные настильно, запрыгали по воде. Тут же пришло озарение, и, развернувшись, швертбот нагло двинулся почти точно против ветра, зафлюгерив паруса.