Школа жизни. Честная книга: любовь – друзья – учителя – жесть (сборник) - Дмитрий Быков

Да и не хочу, если честно. По профессии я учитель русского языка и литературы с тридцатилетним стажем, и быть учителем мне все еще нравится. Как нравится каждый будний день приходить в школу, где происходящее вокруг напоминает мне то, чем я был счастлив в своем детстве-отрочестве-юности.

Татьяна Мальцева

Танечка

Несколько лет назад я научилась свободно гулять по бескрайним просторам Интернета, освоила почту, завела странички в «Одноклассниках», «Моем мире», «Facebook», «ВКонтакте». Сидя у монитора, с замиранием сердца находила кого-то из старых знакомых, постепенно увеличивая их численность, даже считала – десять, двадцать, тридцать, сорок человек в друзьях. Этот процесс казался очень увлекательным, почти азартным. Каждый день новая встреча, письма… «А ты как? А как ты? А помнишь?..» Как-то в очередном рвении я зашла на сайт своей школы и в блоге одного из учителей увидела фотографии своих одноклассников, свою фотографию в том числе. Учителя, создавшего блог, я не узнала, вспомнила только, что именно эта женщина настойчиво предлагала мне дружбу в социальных сетях. Несколько раз я нажимала «Отклонить», потом перестала обращать внимание, как-то так все и закончилось.

Надо сказать, что многие люди моего поколения после распада СССР потеряли Родину, разъехавшись кто куда, пустили корни вдали от дома, поменяли гражданство. Так случилось и со мной. Я родилась в одной из республик бывшего СССР. Вышла замуж за военного и в 1987 году уехала с мужем и сыном служить в Германию там-то и накрыло нас известие о распаде Советского Союза. Возвращались мы уже с двумя детьми и не в СССР, а в Россию.

Забрав родителей из ставшей чужой мне Родины, я крепко захлопнула за собой дверь и стала осваивать новые просторы. Что-то получилось в моей жизни, что-то нет. Но все, что у меня есть, люблю и, как могу, стараюсь беречь.

На Родине я не была больше двадцати лет.

Редко вспоминала школу, в которой проучилась десять лет, еще реже – своих одноклассников, совсем не вспоминала учителей – я их благополучно забыла, всех! Почему? Да, наверное, потому, что в моей жизни никто из них не сыграл значимой роли. Никто не запомнился как талантливый педагог или врачеватель детских душ. А с одноклассниками не было романов, душевных разговоров, тайн с замиранием сердца. Мои подруги учились в других классах. Первый роман случился уже после школы. Я шла в школу, как на каторгу, и вприпрыжку бежала из школы домой, потому что у наших соседей была огромная библиотека, и мне было разрешено в ней жить.

Я была уверена, что меня так же никто не вспоминает.

И вот фотографии моих одноклассников, и под каждой имена: Саша Иванов, Сережа Гутман, Ира Смирнова, Катя Белова, Лена Конева… почти весь класс, и только под моей фотографией – Танечка (Сомова). Почему вдруг Танечка?! Кто эта женщина, создавшая блог? Учитель? Что она вела? Почему так активно пытается со мной «дружить»?

Я начала прыгать по страничкам и выяснила, что она заслуженный учитель, сейчас на пенсии, преподавала физику в нашей школе, самостоятельно создала блог для того, чтобы общаться со своими учениками.

И тут я вспомнила! Вспомнила и эту женщину, и историю, благодаря которой только под моей фотографией есть надпись «Танечка». История совершенно не выдающаяся – наверное, поэтому я и забыла всех ее участников.

Началась она в девятом классе, кажется, в конце второй четверти. Весь класс решил сбежать с физики и пойти в кино. Меня не спрашивали, пойду я или нет – это не обсуждалось, мое мнение не имело никакого значения. На физику не пойдет никто!

Может быть, если бы это случилось в другой день, я тоже с удовольствием сбежала бы с уроков, но в этот день я не могла не пойти на занятие. Я выучила урок! В отношении физики это случалось так редко, что пустить прахом свой труд я была просто не в состоянии. Сказать, что я не знаю физику, – ничего не сказать! Я абсолютно убеждена, что физику надо вести как факультативный урок, по желанию учеников. Хотя вряд ли такие желающие найдутся.

На физике я выезжала на контрольных, которые, конечно, писала не сама – списывала всегда! Давал списать отличник – получала пять, троечник – получала трояк. В итоге у меня выходила крепенькая четверка. Фантастика, но по физике у меня и правда всегда была четверка. Когда я чувствовала, что меня должны вызвать к доске, я срочно заболевала. Придя после «болезни» на урок и услышав «Сомова, к доске», я вставала и говорила, что только после болезни, знать не знаю, что задано на дом.

Но сколько веревочке ни виться, а конец все равно объявится. И этот конец был назначен как раз на тот самый день, когда мои одноклассники решили не идти на физику.

Физика была последним уроком – очень удобно, в школу возвращаться больше не нужно. Классная в очередной раз на больничном, в общем – зеленый свет по всей дороге от школы до кинотеатра.

Активисты «физиковой» забастовки уверенно уговаривали сомневающихся отличников в том, что всем двойки не поставят, а если и поставят, то только так, для острастки, а им, отличникам, и вовсе бояться нечего, «физичка» показатель успеваемости в классе снизить не посмеет.

– Я не пойду в кинотеатр, я пойду на физику. – Наверное, я сказала это очень тихо, потому что никто не обратил на мои слова внимания.

– Я пойду на физику. В кино я не пойду. – Кто стоял рядом, услышал, показывая на меня пальцем, стал кричать, чтоб услышали остальные.

– Сомова на физику хочет! Народ, хватит орать, Сомова не идет с нами.

Я оказалась в самом эпицентре землетрясения. Еще минута, и земля у меня под ногами обвалится, и я вместе с ней. Класс у нас был еще тот! Как-то в очередной раз, издеваясь над девочкой (она была просто крупнее остальных), мы облили ее маслом, надели на голову мешок и отлупили. Мальчишки – ногами. Я была вместе со всеми.

Вспоминать об этом сегодня стыдно, но это было.

На ее месте в тот день могла запросто оказаться и я. У меня не было свиты поклонников, я не могла похвастаться отличным аттестатом – в наше время это давало защиту: будешь наезжать на отличника – списать не даст. У меня не было даже такого друга, который бы впрягся за меня. Я стояла одна в орущей толпе и слушала, как мне будут отрывать разные части тела, если я посмею пойти на физику.

Объединенный в едином порыве против общего врага, мой класс отправился в кинотеатр, выкрикивая по дороге, что, мол, она не посмеет, пусть только попробует!

Как я решилась? Наверное, мне было трудно; не помню. Скорее, класс мне просто не оставил выбора: если бы я тогда на физику не пошла, меня бы начали так же травить, как ту девочку. Но я пошла. Физичка спросила меня, так, чуть-чуть, поставила пятерку и рассказала тему для меня одной. Она меня не хвалила, не ругала. Просто я пришла на урок, а она, учитель, этот урок провела.

На другой день я шла в школу умирать. Я сидела за партой, а вокруг меня бушевал класс. Причем я помню, что бушевали в основном мальчишки. Девчонки с презрительным видом предлагали объявить мне бойкот. Я сидела молча, каждую секунду ожидая подзатыльника сзади, но вместо подзатыльника услышала, как сказал староста Женька Дмитриев: «Она ведь сказала, что пойдет на физику. Отстаньте от нее». А потом начались уроки – первый, второй, третий. Все вели себя так, как будто ничего не произошло. На переменах ко мне никто не приставал, после уроков никто не караулил. Казнь была отменена.

На следующем уроке физики физичка рвала и метала. Всем поставила не по «единице», которую при желании можно исправить, а по «паре». Всем, и отличникам в том числе. Ругалась на чем свет стоит, при этом не забывала нахваливать меня, какая я умница, честная да порядочная. У меня началась на физике жизнь принцессы. За контрольные, даже те, которые я списывала у троечников, она ставила мне как минимум четверку, при этом те, кто давал мне списывать, сами получали честные трояки. Если подходило время вызывать меня к доске, она делала так: «К доске пойдет… пойдет к доске…». Смотрела на меня, я, естественно, стыдливо опускала нос в парту, и она называла любую фамилию, но только не мою.

Скажу честно, я долго не замечала такой перемены; скорее всего, поняла, что ношу корону, только в десятом. Наверное, поэтому вела себя тихо, скромно, без претензий на индивидуальность. Мои одноклассники не роптали, подлизой меня не называли, так же давали списывать.

Почему вспомнила эту историю? Потому что все как-то сложилось: огромные возможности Интернета, учительница физики, мой класс, с подачи которого я приняла первое в моей жизни трудное решение, и, конечно, подпись к фотографии «Танечка».

Ирина Завьялова

Детские судьбы и взрослые игры

Работая с 1985 года учительницей, понимаю, каким подарком в детстве была для своей классной руководительницы и вообще для школы, где училась. Сама удивляюсь теперь: в двенадцать-тринадцать лет ребенок сочинял и воплощал сценарии общешкольных праздников, литературных вечеров, а летом вместо какой-то официально оформленной дамы работал старшей пионервожатой городского лагеря («площадки»).