Ричард Львиное Сердце. Король-рыцарь - Жан Флори

Когда же он сделал эти распоряжения, в районе сердца неожиданно возникла отечность, и принц, преданный делу Марса, испустил последний вздох 6 апреля, в указанном замке. Он был похоронен в Фонтевро, как он и приказал еще при жизни; и с ним, как считают многие, были похоронены слава и доблесть рыцарства»40[589].

Мы вернемся во второй части книги к отношениям Ричарда и рыцарства. На данный момент то, что имеет значение, так это акцент, который сделали Рожер Вендовер и Матвей Парижский на причины, которые привели Ричарда в Шалю. По их мнению, речь идет о решительном желании Ричарда покарать своих баронов-бунтовщиков.

Подтверждение этому у нас есть. Во многих документах упоминается восстание графа Ангулема и Эмара Лиможского и операция, начатая против них весной 1199 года41[590]. Не обязательно для этого было придумывать смехотворную историю с гипотетическим сокровищем.

Мы обладаем еще одним свидетельством того же характера. Оно имеет очень большую важность, так как принадлежит перу одного хрониста Лиможа, жившего в то время, — Бернара Итье, с 1189 года помощника библиотекаря (библиотекарем он станет в 1204 году) аббатства Сан-Марсьяль, расположенного в тридцати пяти километрах от Лиможа, что позволяло быть в курсе происходивших в Шалю событий. Его хроника состоит из записок, сделанных его рукой в двух манускриптах (сегодня объединенных в один в Национальной библиотеке), и представляет собой нечто вроде автографического «блокнота». В двух изданиях этих хроник, X. Дюплэ-Ажье (1874) и Ж.-Л. Лемэтра, за 1199 год можно найти лишь несколько следующих строк:

«Год благодати 1199, умерли король Ричард, Гуго Клермонский, аббат Клюни, виконт Адемар Старший, архиепископ Буржа Генрих»42[591].

И ни слова больше. Этого мало для смерти короля, еще и какого короля! Но для того же года он добавляет важные детали:

«Многие города находились в осаде, города Лимож, Сен-Жем, Нонтрон, Ноай, Шалю-Шаброль, Отфор, СенМегрэн, Обюссон, Саланьяк, Клюй, Брив, Огюранд, Сант-Ливрад, Пьегю».

Это последнее сообщение подтверждает, что регион был атакован, крепости осаждены, в том числе и Шалю. Но составленная таким образом хроника не позволяет установить истинную связь между этими осадами и пребыванием Ричарда в Шалю, хотя эта связь более чем вероятна, если верить другим источникам.

Однако существует маргинальная запись, которую не учел первый издатель хроники в 1874 году и которая, кажется, была написана рукой самого Бернара Итье. Самый первый издатель упоминает о ней отдельно, не включая ее в произведение, так как она не фигурирует в манускриптах, которые являются базовыми. Она была извлечена из манускрипта хроник Жоффруа де Вижуа и опубликована П. Лаббом в 1657 году после рукописи Пастура43[592]. Тем не менее из-за плохой переписки манускрипта предисловие к этой записи было потеряно и опущено издателем. Ее можно обнаружить в более полном виде в двух других манускриптах хроники Жоффруа де Вижуа, которые, как доказали многие эрудиты, были начаты аббатом Арбело44[593]. И эти предисловия помогают установить, что записи принадлежат руке Бернара Итье, что вполне подтверждает привычки библиотекаря вести маргинальные записи. Эту запись можно найти в тексте, где Жоффруа де Вижуа упоминает Ричарда, герцога Аквитании и Гаскони.

В тексте, изданном Лаббом, записка фигурирует без предисловия; в одной из других рукописей ей предшествует цитата: «Наес scripsit Bernardus Iterii» («Бернар Итье написал это»). В другой рукописи запись более полная: «Б. Итье написал в пятницу, накануне дня Иоанна Крестителя, в год, когда умер король Ричард по прозвищу Львиное Сердце. Он был похоронен возле своего отца в монастыре Фонтевро, многие радовались его смерти, другие оплакивали эту потерю».

В трех рукописях, в некоторых вариантах, присутствует текст, похожий на запись Бернара Итье, перевод которого следует дальше:

«В год 1199 от Рождества Христова (тысяча двухсотый минус один) Ричард, очень могущественный король англичан, был ранен стрелой в плечо во время осады замка на территории Лимузэна, который называется Шалю-Шаброль. В этой башне находилось два рыцаря в окружении около тридцати восьми человек, мужчин и женщин. Одного рыцаря звали Пьер Брен, другого Пьер Базиль. Именно последний, как говорят, выпустил из арбалета стрелу, которая настигла короля, умершего на двенадцатый день, во вторник, накануне Вербного воскресенья, 6 апреля в час ночи. Перед этим, еще, будучи больным, король приказал своим войскам взять в осаду замок виконта Эмара, который называется Нонтрон, равно как и крепость Монтагю (Пьегю?), что они и сделали. Но узнав о смерти короля, они покинули, сбитые с толку, поле боя. Король всем сердцем жаждал разрушить все города и села виконта»45[594].

Это последнее замечание, исходившее от местного жителя, хорошо осведомленного о событиях, которые там разворачивались в 1199 году, подтверждает, что уже было сказано другими источниками. Ричард прибыл в этот регион, чтобы приструнить взбунтовавшихся вассалов с помощью масштабной военной операции, которую ему позволяло перемирие, подписанное с королем Франции. Его войска взяли в осаду многие города, замки и крепости (упомянутые в рассказе Бернар Итье в своей хронике, изданной ранее), среди которых был Шалю, принадлежавший Эмару Лиможскому, и Нонтрон, также его, но предназначенный для епископа Ангулема. Целью короля было, как говорят, полностью уничтожить их могущество, опустошив их земли, виноградники, разрушив их замки. И вовсе не нужно сокровище, в котором отказал или которое отрицал виконт Эмар, чтобы представить себе озлобление Ричарда по отношению к своему противнику.

Как объяснить тогда частые упоминания этого сокровища? Со стороны французских хронистов все было очень просто: это был хороший способ очернить репутацию Ричарда. Английские хронисты тоже много в чем его упрекали, особенно в части его нравов, но еще больше в высоких налогах, которые он впервые наложил и на священнослужителей. Упоминание о сокровище подтверждало слухи о ненасытной алчности Ричарда. Это был хороший способ показать, как и в случае с его отцом, что никому на этой земле не избежать Божьей кары.

Однако означает ли это, что с их стороны речь идет о злонамеренном вымысле? Это уже слишком! В основе этих слухов должен находиться некий исходный элемент, изначальный повод. Дж. Джилингем пытается объяснить историю о сокровищах возможной словесной путаницей, связанной с Шалю-Шабролем.