Теперь об этом можно рассказать - Лесли Гровс

3. Право распространения любой информации, касающейся использования этого вида оружия против Японии, имеют только военный министр и президент США. Запрещается выпуск коммюнике или информационных сообщений по этому поводу без согласования с вышестоящими лицами. Любые сведения, поступающие в печать, следует направлять в Военное министерство для соответствующей проверки.

4. Данный приказ издан по указанию Военного министерство и начальника Генерального штаба США и одобрен ими.

Прошу Вас по возможности лично доставить один экземпляр этого приказа генералу Макартуру и один адмиралу Нимицу для ознакомления.

Т. Т. Xэнди».[30]

Основной вопрос стратегии сводился к следующему: использовать ли каждую бомбу немедленно после ее изготовления или сначала накопить некоторый запас их, чтобы иметь возможность применить их одновременно.

Большинство военных, конечно, любой ценой старались бы избежать дробления средств нападения. Однако в данном случае нам казалось, что по соображениям экономии времени и ввиду ожидаемой мощности бомбы подобная тактика была не оправданной. В противном случае наше положение было бы весьма сложным, поскольку производственные мощности наших предприятий позволяли изготовить и доставить на Тиниан к 6 августа лишь одну плутониевую бомбу типа «Толстяк» (такую же, как была испытана в Аламогордо).

Следующая подобная бомба могла быть приготовлена к 24 августа, после чего их производство должно было начаться уже быстрыми темпами.

Как я уже говорил, у нас не было твердой уверенности, что урановая бомба «Малыш» вообще сработает. Тем не менее, поскольку все наличные запасы плутония были израсходованы на испытание, против Хиросимы была применена именно эта бомба.

24 июля я послал генералу Маршаллу официальное письмо с просьбой одобрить наш план операции. Оно занимало около двух страниц, и к нему была приколота небольшая карта Японии, которую я вырезал из большого атласа. На первой странице было изложено описание четырех выбранных целей: Хиросима, Нагасаки, Кокура и Ниигата. Затем следовал перечень необходимых мероприятий по передаче предварительно зарезервированных целей за исключением Нагасаки, о котором не было такой договоренности для атаки исключительно силами 509-го авиаполка и, наконец, проект соответствующего приказа Спаатсу. В этом приказе, между прочим, насколько я могу судить по сохранившейся копии, не упоминался Нагасаки. Этот город был включен позднее вместо Киото, и я каким-то образом забыл его включить в проект приказа. Впоследствии, однако, в переданном по телеграфу окончательном варианте проекта приказа моя ошибка была исправлена.

Вероятная дата первой бомбардировки была выбрана между 1 и 10 августа. Бомбардировка должна была быть осуществлена как только бомба «Малыш» будет собрана и погода позволит произвести полет. Мы рассчитывали, что это случится 3 августа, однако все зависело от того, как скоро мы сможем получить недостающую долю уранового заряда. В письме также предусматривалось, что на каждом самолете-доставщике должен находиться офицер, хорошо знакомый с конструкцией, изготовлением и техническими данными бомбы, который смог бы принять самостоятельно необходимое решение в случае возникновения непредвиденных обстоятельств. Таким старшим техническим офицером в первом полете должен был быть капитан второго ранга военно-морского флота США Парсонс.

Генералу Маршаллу были также сообщены вероятные даты готовности бомбы взрывного типа, из которых следовало, что независимо от того, какой именно тип бомбы будет использован во втором случае, между первой и второй бомбардировкой необходим интервал в три дня. Причины этого (время, необходимое на сборку бомбы, и нежелательность спешки при выполнении этой операции) я в письме не указал.

Далее я приводил вероятные даты доставки следующих бомб к целям, которые будут к тому времени признаны важнейшими, и сообщал, что все необходимые инструкции, касающиеся этих целей, будут даны командующим военно-воздушных сил. Это положение было следствием договоренности, достигнутой между мной и Арнольдом еще за несколько месяцев до описываемого момента, сводившейся к тому, что весь контроль за использованием атомного оружия должен был быть сосредоточен в Вашингтоне.

Мое предложение об издании всех инструкций командующим военно-воздушными силами означало для Маршалла, что приказы по нашим операциям против Японии должны готовиться мной, затем одобряться им и поступать к Спаатсу за подписью Арнольда.

В двух коротких абзацах я изложил организацию предстоящей операции.

«Общий контроль за проектом атомной бомбы осуществляется генерал-майором Гровсом. Для координации мероприятий проекта с командованием армии и флота на базе перед первым вылетом должны присутствовать: бригадный генерал Фарелл — заместитель Гровса — и контр-адмирал Пернелл, представители военно-морского флота в Военно-политическом комитете.

Действиями военно-воздушных сил руководит командующий стратегической авиацией армии США генерал Спаатс. 20-я воздушная армия находится непосредственно под командованием генерал-майора Лемэя. 509-м авиаполком командует полковник Тиббетс».

Одобрение Маршаллом представленного плана привело всю машину нашей организации в движение. 31 июля я получил от Фарелла довольно длинную телеграмму. За день до этого он прибыл на Гуам и имел беседу с Лемэем. В частности, он сообщал:

«Лемэй и Фарелл понимают приказ так, что 1 августа считается уже возможной датой. Бомба может быть готова к 23 часам 3 июля, но Лемэю нужно на подготовку еще 11 часов, что гарантирует полную готовность ее к 10 часам 1 августа (в обоих случаях время тихоокеанское)».

В своих делах я не смог найти следов моего ответа на эту телеграмму. Если я, действительно, не ответил, то это было ошибкой, поскольку могло вызвать отсрочку операции. Ничего не меняет и то, что я был полностью с ними согласен. Если бы в телеграмме стояло 30 июля, я прореагировал бы, конечно, немедленно.

От Стимсона я узнал, что президент Трумэн хотел выдержать срок, предоставленный Японии для ответа на ультиматум. Перед отъездом Стимсона я говорил ему, что мы будем готовы не раньше 31 июля. Это означало, что если не будет другого приказа, мы будем ждать этой даты, даже если окажемся неожиданно готовы дня на два раньше. Разница во времени между Японией и Вашингтоном во всех этих переговорах не была учтена, и этого я, конечно, не должен был допустить.

Я всегда был убежден, что первой разрешенной датой было 1 августа, пока, прочтя недавно официальный приказ, не обратил внимание на то, что там указано 3 августа. У меня не было основания предпочитать этот день 1 августа, лишь за исключением, может быть, опасений, имевшихся в момент подписания этого приказа Хэнди, о сроках готовности бомбы.

Такое предположение целиком согласуется с текстом моего отчета о бомбардировке Хиросимы, направленного Маршаллу 6 августа. Он начинался словами: «Бомба ствольного типа находится в состоянии боевой готовности на Тиниане в ожидании благоприятной погоды. Мы ожидали благоприятной погоды 3 августа, однако смогли применить бомбу только 6 августа».

Некоторые из писавших на эту тему пытались обнаружить в дате «3 августа» какой-то скрытый смысл. При этом они совершенно игнорировали точный текст приказа, в котором о дате операции говорилось: «начиная примерно с 3 августа». Слово примерно имеет вполне определенное значение в американской армии. В официальных наставлениях того времени слово примерно в приложении ко времени даже точно определялось как предусматривающее отклонение в четыре дня в ту или другую сторону от намеченного.

Каждый из принимавших участие в операции, конечно, понимал это. Телеграмма, посланная Фареллом, свидетельствовала о его желании исключить всякое недоразумение со сроками.

Вскоре после прибытия Фарелла на Гуам, когда компоненты бомбы были уже подготовлены и мы ждали лишь благоприятной погоды, была получена телеграмма Спаатса, в которой напоминалось о наличии лагерей военнопленных вблизи намеченных целей. Он запрашивал, должен ли этот факт повлиять на выполнение отданного приказа, особенно при выборе цели. В окрестности Хиросимы не было лагерей военнопленных, но сообщалось о наличии одного такого лагеря, расположенного в одной миле от Нагасаки с несколькими сотнями пленных солдат войск союзников.

Это сообщение получил Хэнди, который передал его мне. Изучая его, я был встревожен подозрением, что разведданные, которыми мы со Спаатсом пользовались, могут быть неверны в деталях Согласно им лагерь должен был находиться на западном берегу Нагасакского залива, однако было куда более вероятным, что он находится на противоположном берегу, откуда было намного ближе до доков, в которых, как считалось, и использовали пленных. Однако в конце концов, где располагался лагерь, было несущественно, поскольку в намеченный момент военнопленные, вероятно, находились бы в доках и попали бы в зону непосредственного действия взрыва.