Обойдемся без магии! - Евгений Гаркушев

Следом прицепили наш вагон. Обычно его в составе, естественно, не было. Но иногда, как мне рассказал словоохотливый начальник поезда отец Дионисий, на это место цепляли второй вагон-люкс. Чаще всего это случалось в летнее время, когда столичные жители ехали к морю.

Следом обычно шли два-три вагона-купэ. Конструкция этих вагонов не изменилась с древнейших времен: восемь купе, четыре спальных места в каждом. За ними располагались вагоны «второго класса» – проще говоря, плацкартные. Отличие от прежних плацкартных вагонов было в том, что здесь спали и на третьих полках. Стоимость билета разнилась в зависимости от полки.

После этих вагонов цепляли две-три двухъярусные платформы. Здесь ехали и сидя на полу, и стоя, перевозили домашних животных и скарб. Цена билета на одного человека была чисто символической. Перевезти корову или лошадь стоило гораздо дороже.

Если состав не был слишком перегружен пассажирскими вагонами, к нему присоединяли товарные. С самыми разными грузами: с лесом, с углем, с продовольствием, цистерны с нефтью и с маслом. Несмотря на то что к поезду прицепили вагон высшего правительственного чиновника отца Митрофана, в хвосте нашего поезда можно было увидеть два вагона с пшеницей.

Первые два часа в поезде мы осматривались. Шмигги выглядывал то в окно, то в коридор, принюхивался к дыму, вслушивался в стук колес. Ехать в поезде ему, по-моему, было страшно.

После остановки в Горячем Ключе, на подъезде к Джубге, искупавшаяся и надевшая неведомо где добытую свежую одежду Валия постучала к нам.

– Пойдемте обедать! – жизнерадостно пригласила она.

– Пойдем, – кивнул я.

Шмигги засопел и отодвинулся в дальний угол купе.

– Слугам не положено с господами, – изрек он.

– Но ты ведь не слуга! – заметила Валия.

– Лунин меня все время пугает, – пожаловался гном. – Грозится сдать в зверинец. А где бы он был, если бы не тридцатилетние труды Шмигги по обустройству тоннеля? Сидел бы в горах или лежал бы, замерзая, на дне глубокого ледяного ущелья…

– Я пошутил, – улыбнулся я гному. – Надо просто меньше проявлять самостоятельности. Здесь ведь не горы. Чего ждать от местных жителей, я сам не знаю…

– Вот я и посижу, – насупился гном.

– По-моему, отцу Митрофану можно сказать, что ты не слуга, а глава гномьего клана, – заметила Валия. – Когда-то, возможно, твой клан даже заключит союз со Славным государством. Но даже если и нет – нужно ведь поддерживать добрососедские отношения?

– Пожалуй, да, – согласился гном. – Но ты не говори этому священнику, что я глава клана. Скажи, посланец.

– Почему? – поинтересовалась Валия. – Скромничаешь?

– Наоборот, загордился, – уточнил я. – Разве может глава гномьего клана обедать с каким-то первым секретарем митрополита? И с регентом Бештаунского княжества? Только с самим митрополитом и с княжной – да и то, делая им одолжение.

– Лунин правильно понимает ситуацию, – подтвердил гном.

– Ладно, пошли обедать – все уже остыло, – заявила Валия.

Обед был сервирован в купе отца Митрофана. Тонкий фарфор, хрустальные бокалы, серебряные вилки, ножи и ложки. Фарфоровая супница с ароматным супом-харчо и серебряным половником. Металлические судочки с какой-то рыбой.

– Отобедаем чем бог послал, – довольно улыбнулся отец Митрофан. От его внимания не укрылись наши восхищенные взгляды.

Секретарь митрополита откупорил бутылку белого вина, разлил по бокалам, провозгласил тост за здоровье Валии и благополучную дорогу, что привела ее сюда.

Выпили, закусили. Валия рассказала о том, что Шмигги – вовсе не простой гном, взятый нами в услужение, а представитель клана гномов Кавказского хребта.

– Не слыхал о гномах вблизи наших границ, – задумчиво пошевелил губами отец Митрован. – То есть с гномами, вообще говоря, знаком. Встречался, беседовал во время заграничной командировки. Еще будучи молодым порученцем, ездил за Врата. Тебя, Валия, тогда и на свете не было. Даже предлагал некоторым гномам переехать сюда. Но обычаи им не позволяли. А о том, что и у нас гномы есть, первый раз слышу.

– Наш клан молод и малочислен, – выдавил из себя Шмигги.

– Переселились недавно? – поинтересовался священник.

– Не очень давно. Обживаемся на новом месте.

– Отлично, отлично, – закивал отец Митрофан. – У Славного государства большая нужда в рудах и мало людей для их разработки. Особенно мало специалистов. Мы могли бы выгодно торговать.

Гном многозначительно кивнул.

– А сколько же клинков насчитывает ваше воинство? То есть, я хотел сказать, голов… То есть… Ну, вы понимаете, – смутился секретарь митрополита. Он не мог сказать «человек», прекрасно зная, что обидит этим гнома, а синонима найти сразу не сумел.

– Я ведь не спрашиваю достопочтенного священника, какова численность вооруженных сил Славного государства, – нагло заявил Шмигги. – Это военная тайна. А я даже не имею подобной информации, ибо не являюсь полномочным представителем главы нашего клана. Послан со специальной миссией, и ни о чем, кроме нее, не думаю, ничего не ведаю.

– Ладно, ладно. Мне ведь не это было интересно, а то, сколько руды вы сможете нам поставить в ближайшее время, – извиняющимся тоном проговорил отец Митрофан. – Большая потребность в железе…

– Мы пока не разрабатываем железные руды, – огорченно ответил Шмигги. Он, видимо, представил, какие выгодные контракты мог бы заключить с соседями. – Мы больше по драгоценным камням…

– Камни у нас не в почете, – погрустнел отец Митрофан. – Живем в скромности, проповедуем аскетизм. А руда нужна.

Больше о делах не говорили. Священник рассказывал о местах, мимо которых мы проезжали, подливал вино и подкладывал закуску, которой было предостаточно.

После обеда все разошлись отдыхать. Паровоз свистел, пыхтел и стучал. На меня эти звуки действовали умиротворяюще.

Когда мы миновали Джубгу, открылось море. Я не мог оторваться от окна. Море было таким же синим, как всегда. Наверное, все в мире изменится, а море останется прежним…

Шмигги недовольно покосился на огромное водное пространство и отвернулся в сторону милых гномьему сердцу гор.

На закате мы прибыли в Сочи. Весточка отца Митрофана достигла резиденции митрополита в этом городе. На вокзале нас встречала роскошная карета, принадлежавшая самому митрополиту, и двадцать всадников охраны из его личной гвардии. Вооружены они были пиками, саблями и уже знакомыми нам духовыми ружьями.

Погрузились в карету с кожаными креслами и обитым роскошной материей салоном и покатили куда-то за город. Я предполагал, что владыка здешнего края живет на загородной даче, и оказался прав.