Антология советского детектива-38. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Азольский Анатолий

— Он вам чужой? Почему никто не плачет? — обратился к горцам Золотов.

Сельчане растерялись; они как бы замерли на мгновение, а потом разом все, как по команде, отпрянули от повозки.

— Не-е-е-ет, — протяжно ответил Касполат и выставил вперед ладони, будто отгораживаясь ими от покойника. — Он не наш, он, как волк, жил один в лесу и знал только Сандро. Мы не будем плакать. — Касполат говорил отрывисто, холодно, почти со злостью.

Кобаев что-то сказал Сандро по-грузински.

— Он не родственник мне, — ответил по-русски Сандро, сделав красноречивый жест руками, словно отталкивая от себя подобное предположение. — Приходил ко мне один-два раза в год, не выгонишь же живого человека…

Все встрепенулись, услышав невдалеке надсадное завывание автомобильного мотора. Слякотная погода совсем развезла сельские проселки. Из-за поворота выползла крытая полуторка с большими красными крестами по бокам кузова. Это прибыл судмедэксперт со своим ассистентом и походной лабораторией.

С появлением медицинской машины сельчане тотчас разошлись, оставив Габо на попечение военных. Кобаев попросил остаться только Касполата, Ахмета и Сандро. Старики довольно равнодушно выслушали просьбу военных и пошли вслед за повозкой к дому, куда подкатила машина с красными крестами.

Судмедэксперт, закончив работу, передал Кобаеву письменное заключение. Оно объясняло причину смерти Габо, но в то же время ставило перед чекистами ряд других вопросов. Лесник, утверждал эксперт, скончался от инфаркта миокарда около пяти часов назад, не считая время экспертизы. Анализ крови показал, что покойный незадолго до смерти принимал препарат, резко повышающий кровяное давление; причиной инфаркта послужил гипертонический криз, настигший лесника в дороге. В заключении отмечалось также, что в сердце умершего имеются некоторые патологические изменения, а по состоянию кровеносных сосудов и по некоторым другим признакам можно определить, что в последнее время болезнь сердца прогрессировала, и где-то с год тому назад лесник перенес, по всей вероятности, микроинфаркт, о чем свидетельствует состояние сердечной мышцы. Очевидно было и то, что Габо не часто принимал лекарства, и последствия микроинфаркта компенсировались за счет естественных резервов организма. Бесспорно, что сердце у лесника было ослабленным, что он ранее страдал гипертонической болезнью, но не в такой степени, чтобы в результате этой болезни у него наступил столь обширный инфаркт с летальным исходом. Странно, что лесник принял препарат, повышающий кровяное давление. Можно предположить, что он ошибся в выборе лекарства, либо кто-то дал ему не то, что нужно.

Кобаев поблагодарил эксперта и его ассистента, отпустил их. Полуторка с красными крестами снова, надсадно воя, поползла по вконец разбитой дороге в сторону Орджоникидзе.

Касполат подозвал к себе мальчишку лет семи — дети так и вертелись вокруг машины, что-то сказал ему тихо.

— Надо похоронить Габо, — обратился он к Кобаеву. — Кто бы он ни был, а человек, и его надо придать земле.

— Твоя правда, хороните.

Когда повозка с телом лесника покатилась к окраине села, где стоял дом Сандро, Кобаев попросил стариков зайти в медсанбат. Результаты судебно-медицинской экспертизы настораживали…

— Извини, Сандро, — обратился к старику-грузину Кобаев. — Пока там сколачивают для бедного Габо гроб, мы немного поговорим.

— Бедный, — с сарказмом проворчал Сандро. — Да ты знаешь, — вдруг вскинулся он, — какой нелюдимый был он человек! И злой!

Кобаев укоризненно покачал головой: мол, не к лицу горцу да еще старику так отзываться о покойнике. Однако этот молчаливый упрек еще более подстегнул Сандро.

— Почему из моего дома должны выносить этого покойника, к которому я имею такое же отношение, как и любой другой сельчанин? — спросил он, обращаясь не столько к Кобаеву, сколько к старикам.

— Он бывал в твоем доме, — ответил Касполат, нажимая на слово «твоем».

— Объясните, в чем дело? — попросил Кобаев. — Что это за человек — ваш Габо?

Рассказывал Касполат, остальные старики только вставляли иногда реплики, вносили какие-то уточнения…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В селении Габо появился лет десять назад. Как помнили сельчане, председатель сельсовета говорил тогда, что Габо раньше жил в Грузии, но когда от тифа умерли его жена и сын, он все бросил и ушел пешком по Военно-Грузинской дороге в Осетию. Это село ему понравилось тем, что вокруг были хорошие леса, а он как раз хотел на время уйти от людей, чтобы забыть свое горе. Паспорт Габо был в полном порядке. Он предъявил даже справку, подтверждающую, что жена и сын его умерли от тифа.

В селе пожалели несчастного человека, приняли его, походатайствовали перед лесным начальством, чтобы Габо взяли на работу лесником, тем более, что старый лесник давно просил отпустить его.

Через неделю Габо, оформившись на работу, ушел в лес, и с тех пор никому из сельчан не сказал ни одного доброго слова, не посмотрел на человека добрым взглядом. Он ни с кем не ругался, никого не оскорблял, но, бывало, так посмотрит, что у человека мурашки пробегали по телу. А еще больше ненависти было в словах, когда он разговаривал с сельчанами в редкие случаи появления в селе, особенно, если видел благодатные изменения в жизни сельчан…

Однажды Габо чуть было не застрелил председателя сельсовета, когда тот встретил лесника на улице в селе и начал выговаривать Габо за то, что тот гонит крестьян из лесу, где они с разрешения сельсовета заготавливали себе на зиму дрова.

Лесник уже вскинул ружье, которое всегда было при нем… Хорошо, что рядом оказался племянник председателя и успел оттолкнуть дуло ружья в сторону. Председатель не стал заявлять на него куда следует, пожалел. Дело замяли, но Габо вместо благодарности еще больше возненавидел председателя: перестал здороваться, демонстративно обходил стороной, если случайно встречался с ним на улице. Так же относился он и к новому председателю сельсовета, которого избрали после того, как прежний уехал с семьей в Орджоникидзе.

Со временем Габо вообще перестал появляться в селе. Он передавал сельчанам, встречая их в лесу, деньги, и они покупали для него в сельмаге керосин, соль, спички, другую хозяйственную мелочь, редко кое-что из одежды. Приходил Габо только для того, чтобы сдавать заготовителям потребкооперации шкуры убитых им во время охотничьего сезона зверей. Тогда он делал в. сельмаге хозяйственные покупки, брал две бутылки водки и шел в гости к Сандро. Там лесник одаривал домашних Грошевыми подарками, выпивал бутылку водки сам и заваливался спать. Уходил он всегда ночью, когда все в доме спали.

Сандро и рад был избавиться от дружеского расположения Габо, да что поделаешь, не выгонишь же из дома. Ни в трезвом, ни в пьяном виде Габо ни разу не проговорился, из какого он грузинского села. Просто говорил— жил в Грузии, и все.

Новый председатель сельсовета как-то потребовал у Габо его паспорт, но лесник сказал, что паспорт завалился где-то в сторожке и его трудно найти.

Первое время сельчане жалели Габо, считая, что он немного не в себе после перенесенного несчастья, но со временем поняли, что это просто злой и вредный человек, от которого нужно держаться подальше.

За все годы своего лесничества Габо не получил ни одного письма, о нем не спросил ни один посторонний человек, никто не передал ему привета. Получалось так, что у Габо не было ни родственников, ни друзей, ни знакомых… В конце концов сельчане сделали вывод: «Если Габо жил и в Грузии так же, как живет в их селе, то кто захочет писать такому человеку или передавать ему привет…»

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Сельские комсомольцы как-то решили заняться выяснением личности лесника, чтобы узнать, «что это за птица», но старшие отговорили их. Не стоит, убеждали они, ведь Габо никому не мешает, а после ссоры со старым председателем сельсовета перестал препятствовать сельчанам заготавливать дрова.

Таким был Габо, поэтому в селе никто и не плакал, когда он умер. И надо же было, чтобы именно Сандро выпала тяжкая доля хоронить его.