Сталин. Том 2. В предчувствии Гитлера, 1929–1941 - Стивен Коткин

5100

Анфилов. «Разговор закончился угрозой Сталина». С. 41; Анфилов. Дорога к трагедии. С. 166; Светлишин. Крутые ступени. С. 57–58. Аутентичность данного документа бесспорна, но на нем нет не только подписей, но и каких-либо пометок Сталина. Насколько известно, до 1948 г. данный план хранился в личном сейфе Василевского, а не в архиве у Сталина или у Жукова. Из сейфа Василевского он попал в военный архив (ЦАМО РФ. Ф. 16а. Оп. 2951. Д. 237). Данилов. Сталинская стратегия начала войны.

5101

Горьков. Готовил ли Сталин упреждающий удар. С. 40–41. В спецсообщении Голикова от 15 мая о расположении немецких сил предположительно указывалось, что у немцев в приграничной зоне имеется 114–119 дивизий, и делался вывод: «Увеличение германских войск на границе с СССР продолжается. Основными районами сосредоточения являются южная часть Генерал-губернаторства, Словакия и северная часть Молдавии». Лота. Секретный фронт. С. 205–209 (ссылка на: ЦАМО. Оп. 7237. Д. 2. Л. 109–113); Гаврилов. Военная разведка информирует. С. 518. Оценка численности немецких сил, которую впоследствии делал задним числом Василевский, не фигурирует в тексте военного плана от 15 мая. Куманев. Рядом со Сталиным. С. 232–233. См. также: Анфилов, Голиков. Загадка 1941 года. С. 251; Василевский. Дело всей жизни (1990). С. 310.

5102

Специальная инспекция (23.05–5.06.1941), проверявшая боеготовность западных военных округов, сочла ее неудовлетворительной. Volkogonov, «German Attack», 80.

5103

Гареев. Неоднозначные страницы. С. 96. Лишь в конце мая 1941 г. генштаб провел военную игру с целью проверки выполнимости планов прикрытия в случае внезапного нападения. Чем закончилась эта игра, неизвестно. Денисова, Тумаш. Накануне. С. 391. См. также: Мурин. Накануне. С. 9 (Архив Политбюро ЦК КПСС. Ф. 73. Оп. 2. Д. 3. Л. 30–44).

5104

Mawdsley, «Crossing the Rubicon», 836–44. Модсли, которому принадлежит лучший анализ из всех опубликованных, отмечает, что последующие поправки Ватутина носили оборонительный, а не превентивный характер, предполагая наличие путаницы или компромисса уже на этапе составления плана, хотя эти поправки могли быть внесены в присутствии Сталина. Заявление о том, что гитлеровское вторжение имело целью сорвать неминуемое советское нападение, представляет собой откровенную немецкую ложь, призванную оправдать вторжение, и было опровергнуто Габриэлем Городецким: Городецкий. Миф «Ледокола».

5105

Идея превентивного удара отдавала нелепостью. Военный план от 15 мая предполагал сосредоточение на западе 196 советских дивизий; по состоянию на 22 июня первый и второй стратегические эшелоны насчитывали 56 стрелковых и кавалерийских дивизий на западной границе и 52 на расстоянии в 60–250 миль от границы. Многие из этих дивизий имели недостаточную численность и были недовооружены. Более того, если согласно МП-41 на западных рубежах должно было находиться 6,5 млн бойцов, то на 22 июня их насчитывалось только 3 млн. В Западном особом военном округе — его «особый» статус предполагал, что округ будет способен сражаться без дополнительных резервов, — значительное число имевшихся у Павлова дивизий состояло из почти не обученных резервистов; на весь этот округ имелся единственный механизированный корпус. Округ не имел военной сети путей сообщения, полагаясь на гражданскую сеть. Ожидалось, что он достигнет состояния боеготовности к первой половине 1942 г. Mawdsley, «Crossing the Rubicon», 855; Золотарев. Русский архив: Великая Отечественная. Т. 12 (1). С. 339–340 (РГВА. Ф. 4. Оп. 15. Д. 27. Л. 575–607); Гареев. Неоднозначные страницы. С. 12; Мурин. Накануне. С. 10 (Василевский); ГКО постановляет… С. 20–21; Nekrich, Pariahs, 242–3. См. также: Никулин. Тухачевский. С. 194. Советские военные округа в случае войны преобразовывались во «фронты». Это произошло 11 сентября 1939 г. перед польским походом (за шесть дней до его начала), 7 января 1940 г. во время Финской войны (in media res, отражая изменение военной стратегии), 9 июня 1940 г. перед вторжением в Бессарабию (за девять дней до него) и в марте 1941 г. на северо-западе, западе (в центре) и юго-западе. 27 мая Тимошенко отдал приказ о создании при «фронтах» полевых командных пунктов. Вишлев. Накануне. С. 29, 42–43; Василевский. Дело всей жизни (1990). С. 119.

5106

Одной из целей этого развертывания было формирование второго стратегического эшелона по Днепру и Западной Двине, но за пределами досягаемости воздушной разведки люфтваффе. (Первый стратегический эшелон был уже развернут в пределах приграничных военных округов не более чем в 60 милях от границы.) Горьков. Готовил ли Сталин упреждающий удар. С. 40–45; Жуков. Воспоминания. Т. 1. С. 345–346; Иванов. Начальный период войны. С. 211–212; Василевский. Дело всей жизни (1990). С. 114.

5107

Ночью и ранним утром 14–15 мая Сталин снова совещался с Тимошенко и Жуковым, а также с Кагановичем, наркомом путей сообщения, представлявшими собой ключевой аспект мобилизации. На приеме. С. 333. Возможности советских железных дорог по переброске мобилизованных войск уже давно служили в СССР предметом пристального внимания. Наумов. 1941 год. Т. 1. С. 545–548 (РГАЭ. Ф. 1884. Оп. 49. Д. 1247. Л. 1–6: 17.01.1941). Об этих же проблемах в Российской империи см.: Fuller, Strategy and Power, 303–6. 24 мая в «Уголке» у Сталина состоялось совещание с участием более 20 военных и других функционеров, начавшееся примерно в 6 вечера и продолжавшееся три с половиной часа. На приеме. С. 334. Советские военные историки, имевшие доступ к архивам, не нашли почти никаких сведений об этом совещании. Даже в «особых папках» Политбюро нет никакой информации о том, что на нем обсуждалось и какие решения были приняты. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 162. Д. 34–35. В следующий раз Сталин принял Тимошенко и Жукова у себя в «Уголке» 3 июня, а затем 6, 7, 9, 11, 18 и 21 июня. Режим стремился донести свою позицию до общественности через провинциальную печать и Управление политической пропаганды Красной армии. Голубев и др. Россия и Запад. С. 110 (ссылка на: РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 121. Д. 128. Л. 36). Вишневский, присутствовавший на выступлении Сталина 5 мая и на закрытых заседаниях армейского Управления политической пропаганды, записывал в дневнике (13.05.1941): «Борьба с Германией», «против фашизма, против опаснейшего военного соседа, — во имя революционизирования Европы и, конечно, Азии». Также Вишневский упоминал слова Сталина на приеме для таджиков (22.04) «о Ленине, о новой идеологии, о братстве народов, о губительной и мертвой идеологии расизма». Голубев и др. Россия и Запад. С. 118 (ссылка на: РГАЛИ. Ф. 1038. Оп. 1. Д. 2079. Л. 31).

5108

Гаврилов. Военная разведка информирует. С. 628–629 (ЦАМО. Ф. 23. Оп. 24119. Д. 4. Л. 435).

5109

Meissner, Staatssekretär unter Ebert, Hindenburg, Hitler.

5110

Бережков. С дипломатической миссией. С. 73; Berezhkov, At Stalin’s Side, 53; АВПРФ. Ф. 082.