Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том II - Дэн Абнетт

«Они по-прежнему уважают нас, даже после всего безрассудства, — подумал Есугэй, спускаясь. Демонстрация уважения тронула его. — Я рад, что принадлежу такому Легиону».

Командир корабля склонил голову при приближении Есугэя.

— Добро пожаловать, задьин арга, — обратился он. — Ты оказываешь нам честь своим присутствием.

Есугэй поклонился в ответ.

— Я отвлек тебя от важных обязанностей.

— Ты спас нас от скуки. Мы счастливы, что ты с нами.

Они вдвоем прошли к выходу из ангара. За ними сервиторы приступили к разгрузке транспортника, вытягивая гравитационные ящики из грузового отсека.

— Итак, ты сможешь доставить меня на Чондакс? — спросил Есугэй.

Командир неопределенно махнул.

— Мы попытаемся, но ты ведь знаешь о штормах. Навигатор говорит, ничего нельзя обещать.

— Когда навигатор утверждал обратное?

— Верно.

— И теперь мы вместе, — добавил Есугэй. — Я уже давно не заглядывал за небесный покров.

— Это хороший корабль, — решительно заявил командир. — Ладный. Двадцать крупных боев после спуска, и по-прежнему ладный.

Это обнадеживало. С тех пор как Чогорис совершил неожиданный и принудительный прорыв в технологическом прогрессе, его капитаны взяли с собой в пустоту всевозможные тайные принципы, и древние идеалы гармонии и равновесия по-прежнему имели большое значение.

Они дошли до дальнего конца ангара, и Есугэй остановился перед двойными дверьми.

— Как тебя зовут, командир? — спросил он.

— Лушан.

— Кидань?

— Да, из Сяма.

— Тогда пусть с самого начала между нами не будет секретов, Лушан. Волнения в варпе неестественны. Я не понимаю их происхождения, но именно из-за них наши говорящие со звездами глухи и немы. Штормы заглушают галактику и скрывают примарха. Противостояние с ними наверняка будет опасным. Я говорю об этом только для того, чтобы ты знал.

— Мы все готовы, — сказал Лушан, выглядевший абсолютно невозмутимым. — Мы можем отправиться к точке прыжка по твоей команде.

— Хорошо, — сказал Есугэй, открывая жестом двери. — Тогда приступай немедленно. У меня были тревожные сны, и пока я не встречусь с Каганом, боюсь, они будут становиться только хуже.

Он устало взглянул на командира.

— И было бы неплохо немного поспать.

Торгун направлялся к командной палубе «Звездного копья». Его разбирало любопытство. Джемулану было несвойственно созывать ханов. Нойон-хан предпочитал управлять своей ордой по чогорийскому обычаю: минимальный контроль из центра, максимальная автономия различных братств. Но вот пришел приказ, и его командиры поспешили подчиниться. Боевые братья с других кораблей прибыли на «Звездное копье» на шаттлах, те же, кто все еще пребывали в удаленных районах скопления, присутствовали при помощи защищенного литокаста.

— Что ты думаешь? — спросил лейтенант Манджу, который шел рядом со своим ханом. На его светлом лице, обрамленном белокурыми волосами, застыла гримаса неопределенности. Для космодесантника оно было явно молодым, и шрам Легиона выглядел странным образом неуместным на нем.

— Без понятий, — ответил Торгун. До него доходили слухи, что астропатическая пелена начала рассеиваться, и наконец начали доходить некоторые сообщения, хотя не настолько надежные, чтобы заслуживать доверие.

— Новая задача? — предположил Манджу, его тон выдавал надежду.

— Было бы неплохо.

Как было типично для Белых Шрамов, беспорядочная структура Легиона создавала координационные трудности — многие братства все еще участвовали в зачистке остатков ксеносов на дальних рубежах. Другие находились неделями на своих кораблях, зависших на орбите Белого Мира, занимаясь только оттачиванием фехтовального мастерства в клетках в ожидании новых приказов с «Бури мечей».

Чогорийцы, казалось, были вполне довольны этим. Они привыкли к своему загадочному примарху и его импульсивному методу принятия решений. Терране справлялись тяжелее, особенно те, кто долгое время не мог смириться с бессистемными методами командования и управления.

— Я думал, что она изменила ситуацию в лучшую сторону, — сказал Манджу. — Терранка, которую они пригласили.

— Она всего лишь одна женщина, — ответил Торгун, криво усмехнувшись. — И не может справиться со всем.

Они вышли из коридоров в просторный вестибюль, увенчанный высоким куполом из сверкающего кристалла. Внутри суетились члены экипажа, сжимая в руках инфопланшеты и обходя похожих на дронов сервиторов на своем пути. Дальнюю стену украшал выложенный мозаикой из алебастра и сланца разряд молнии Легиона. Рядом с ней располагалась эмблема орды Земли — стилизованная горная вершина, как сказали Торгуну, созданная по подобию Темудана, одного из священных пиков родины Легиона.

Под эмблемами находились огромные двери из адамантия, которые вели в приемный зал Джемулана. По обе стороны от входа стояли два воина его кешика в силовых доспехах Тип III, вооруженные тяжелыми глефами. Их лица были скрыты за покатыми решетками шлемов, украшенных плюмажами из черного конского волоса.

К залу направлялись и другие вызванные ханы. На наплечниках были изображены эмблемы братств: двусторонняя стрела, сокол, рассветное небо. При виде последнего — золотого солнца с копьеподобными лучами — Торгун встретился взглядом с Хибу.

Торгун слегка кивнул в знак приветствия. Хибу ответил тем же.

Как только все вошли, противовзрывные двери закрылись. Зал сверкал из-за отражающих свет белых стен. Высоко вверху висели фонари в бронзовых клетях. На выложенной плитками палубе стояли около семидесяти Белых Шрамов, несколько фигур мерцали потрескивающей аурой гололитических проекций. Собравшиеся воины в ожидании разговора с командиром тихо переговаривались.

Джемулан вошел в комнату последним и взошел на платформу в дальнем конце. Нойон-хан был таким же внушительным, как и в прошлом, когда проводил церемонию Вознесения Торгуна. Многие прошедшие десятилетия только закалили его исполосованное рубцами ястребиное лицо, из-за чего зигзагообразный шрам стал только белее. Нагрудник доспеха был древним и тщательно ухоженным, но в изобилии усеянным ожогами, сколами и вмятинами.

— Братья, — обратился он, повернувшись к собравшимся легионерам и слегка кивнув. Лицо было осунувшимся.

— Искренне благодарю, что ответили на вызов. Я знаю, что вы усердно готовитесь к следующей стадии крестового похода, где бы она ни проходила.

Торгун и Манджу обменялись быстрыми взглядами. Джемулан был изнурен, словно только вышел из боя. На памяти Торгуна голос старого воина впервые выдавал его возраст.

— Я бы не стал собирать вас вместе, если бы не крайняя важность, — продолжил Джемулан, обведя их всех уставшими глазами.

— Я бы хотел, чтобы новости, которые собираюсь передать, были хорошими. Чтобы они не… — он запнулся, затем взял себя в руки. — Я прибыл с «Бури мечей». Разговаривал с Каганом. Он просил передать всем вам, как горд вашими успехами в этой системе. Он знает, сколько крови вы пролили, и сказал мне, что об этом не забудут.

«Что-то случилось, — подумал Торгун, прищурившись. — Он с трудом заставляет себя говорить.

— Как вы знаете, астропаты потеряли связь с Империумом. Сейчас тьма рассеялась, но только частично. По непонятным для нас причинам говорящие со звездами на флагмане снова получают видения. Наши толкователи упорно трудились, чтобы расшифровать их. Некоторые образы по-прежнему трудно понять, но мы по крайней мере получаем их.

Джемулан прервался, по-видимому, не зная, как продолжить.

«Новости, несомненно, хорошие. Почему он так тянет?»

— Я даже не знаю, как сообщить вам то, что мы узнали, — сказал Джемулан. — Поскольку нет лучшего способа, как сказать об этом прямо, я так и поступлю. Великий крестовый поход расколот предательством. Произошло невообразимое — примарх обезумел. Мир лежит в руинах, а верные воины перебиты. Мы не знаем, сколько Легионов вовлечены в это. Мы не знаем причин случившегося, но нас попросили покинуть Чондакс и вмешаться.

Слова Джемулана давили свинцовой тяжестью. Никто из присутствующих не проронил ни слова и никак не реагировал. Торгун, как и остальные, был потрясен. Казалось, весь зал был охвачен коллективным параличом.

— В эту самую минуту об этом сообщают всему Легиону. Нам приказано собраться и привести флот в боевую готовность. Мы еще много не знаем, но одно ясно — в рядах Легионес Астартес возникла ересь. Единственное средство — это вырвать ее. Что означает войну. Мы должны отправиться за теми, кого называли до сего дня братьями. Их вина очевидна. Они убийцы. Вероломные убийцы.

Последние слова Джемулана были наполнены ядом. Нойон-хан сжал кулаки, пытаясь успокоить трясущиеся от переполнявших его эмоций руки.