Под нами - Чёрное море - Константин Денисов

- Что же смотреть, товарищ генерал, по опыту знаю, раз предлагаете, значит, уже решили. А быть во главе гвардейского полка сочту за честь.

- Правильно поняли, - одобрил генерал. - Ведь из семи истребительных полков на флоте только два гвардейских: 6-й, в котором вы раньше служили, и 11-й. 6-й вооружен "яками", так он и будет воевать на них, а 11-й сейчас перевооружаем на ленд-лизовские "эркобры". Вот и будете взаимодействовать, как два ударных полка. Учтите, что вам и Авдееву придется воевать в самых "горячих" местах. Так что желаю успеха, гвардеец!

В штабе авиации я порадовался известию о повышении в должности моего друга - полковника Алексея Захаровича Душина. Его назначили на впервые учрежденную должность заместителя командующего ВВС флота но противовоздушной обороне.

О многом раздумывал я на обратном пути, строил планы на будущее и настраивался на работу с коллективом новой части. Правда, новой она была относительно, поскольку 11-й гвардейский - это в прошлом 32-й авиаполк, который до войны базировался тоже на евпаторийском аэродроме, а потом рука об руку мы воевали под Перекопом и в Севастополе. Меня в этой части знали.

Итак, опять на фронт, туда, где непосредственно решается судьба страны.

Приказ о моем назначении командиром 11-го гвардейского полка пришел 3 октября 1943 года. Сдача полка своему начальнику штаба не потребовала много времени. К исходу того же дня телеграммой доложили командующему ВВС о сдаче полка и о приеме его Янковским...

В Геленджик прибыл рано утром 4 октября и, как только покинул кабину самолета, сразу оказался в окружении знакомых летчиков, инженеров и техников.

Вскоре на эмке подъехал И. С. Любимов, с которым мы крепко расцеловались. Сколько раз я смотрел в глаза этому доброму по натуре, но исключительно мужественному воину и всегда поражался его храбрости и беззаветной преданности Родине. Бывало, прихрамывая, с палочкой в руке подходил он к самолету. Наденет парашют, палочку оставит технику и - в воздух. Бесполезным занятием были попытки уговаривать его не летать. Он со своими гвардейцами участвовал в воздушном сражении на Кубани, над Новороссийском. В исключительно трудном поединке завалил Ме-109 с намалеванным на борту ягуаром, ненавистным ему зверем еще по воздушным боям под Перекопом.

Когда после посадки он открывал дверь своей "эркобры" (для краткости ее называли "кобра"), все видели его неизменно улыбающееся лицо и слышали привычные слова:

- Все хорошо!

В гневе его никогда не видели, распоряжения он отдавал спокойно и без особого внешнего волнения воспринимал подчас далеко не приятные доклады.

Гвардейский полк заканчивал перевооружение на "кобры" - истребители американского производства, но более скоростные, чем их предшественники "киттихауки". Они имели на вооружении пушку калибра 37 миллиметров и четыре крупнокалиберных пулемета. В отличие от всех известных типов истребителей периода второй мировой войны "эркобра" была единственным самолетом с дверями с обеих сторон кабины пилота и с мотором, расположенным за спиной летчика.

К вечеру того же дня мы закончили прием-сдачу полка, а потом едва ли не всю ночь проговорили с Иваном Степановичем о важном и мелочах.

- Самым тяжелым для меня, Костя, было ранение под Перекопом, а потом операция. Отняли ступню левой ноги, хирурги грозились отрезать и раненую правую, - с волнением рассказывал Любимов.

- Ну как же, - отвечал я, - хотя в ту пору и были тяжелые бои, мы все помнили о тебе, постоянно интересовались состоянием здоровья. Многие из нас писали, желали скорейшего выздоровления,

А друг продолжал:

- С трудом, но отстоял я все же правую ногу. Залечили и левую. Только мучил вопрос: "Неужели отлетался?" Сделали протез, и началась борьба с самим собой. Тренировки и тренировки! Научился ходить на протезе, забросил костыли, а вот палочка осталась надолго. Я ее нарек "стэком", своего рода тросточкой, которой пользуются для фасона богатые джентльмены.

Вспомнили, как прибывшего после госпиталя друга я отправил в Абашу, где находился на переформировании 32-й полк. Там Иван убедил врачей, что может летать, и добился назначения штурманом этой части, которой по-прежнему командовал подполковник Н. З. Павлов - авторитетный руководитель и прекрасный боец. Погибнет он позже, в воздушном бою над Туапсе, но еще при нем Любимов успеет сделать более десятка боевых вылетов. Он же и заменит своего павшего командира..

За такими воспоминаниями и скоротали мы ночь. А рано утром 5 октября Иван Степанович сделал прощальный круг на УТ-1 над аэродромом Геленджик-нижний и улетел. Помахав ему вслед рукой, сел я в автомашину и отправился на аэродром Геленджик-верхний для доклада командиру 1-й минно-торпедной дивизии Герою Советского Союза полковнику Н. А. Токареву - в его дивизию входил 11-й гвардейский полк, основная задача которого состояла в сопровождении бомбардировщиков и торпедоносцев до цели и обратно.

Это была моя далеко не первая встреча с Николаем Александровичем Токаревым. А первая состоялась ранней весной 1935 года. Тогда я подошел строевым шагом к учебному самолету У-2, рядом с которым стоял инструктор с тремя кубиками на петлицах кожаного реглана - старший лейтенант Токарев. Доложил:

- Курсант Денисов прибыл для ознакомительного полета!

- Садитесь в кабину, - распорядился инструктор.

С того полета и началась моя летная практика в Ейском авиационном училище. Помнится, в перерыве между полетами наш инструктор беседовал с нами, курсантами, рассказывая много интересного из жизни летчиков. Немногословно говорил и о себе. В ту пору ему исполнилось 28 лет, а коммунистом он стал в девятнадцать. Окончил военную школу пилотов, летал на самолетах многих типов и, сам не мысля жизни без авиации, нас увлекал небом. Но не прощал ошибок, малейшей небрежности, недисциплинированности. "Небо за беспечность наказывает строго, даже жизнью", - не раз напоминал он курсантам.

Первое знакомство с небом, со скоростью и высотой подарил нам тогда Токарев, но, к великому нашему огорчению, его вскоре перевели в строевую часть. Благо, первый инструктор остается в памяти его питомцев навсегда. С радостью мы узнавали о награждениях Николая Александровича - за успехи в боевой и политической подготовке орденом "Знак Почета", за проявленный героизм в советско-финляндской войне орденом Ленина, а затем и о присвоении высокого звания Героя Советского Союза.

Великая Отечественная война застала Токарева в Крыму в должности заместителя командира 2-го минно-торпедного авиаполка. Вскоре он стал его командиром. Этот полк успешно действовал по важным объектам в глубоком тылу противника, одним из первых на флоте стал гвардейским.