Звездный рыцарь - Дэйра Джой

— За то, что он ее убил? — еле слышным шепотом спросил Трэд.

— Нет. За то, что он обвинил тебя.

Трэд вскинул голову:

— О чем ты говоришь?

— Гильдия наказала бы Тирдара за ужасное деяние, которое он совершил, но не изгнала из своих рядов. Это было преступлением, совершенным под действием страсти и, возможно, из-за расстроенного рассудка. Они попытались его вылечить. В конце концов он же был волхвом шестого уровня. Такая мощь требует к себе уважения. Но когда Тирдар обвинил во всем тебя, они не могли позволить этому бесчестью продолжаться. Янифф был против этого решения, но его одолели. Он считал, что твоего отца надо лечить, а не изгонять из Гильдии. Крю умолял Тирдара оставить тебя в нашей семье навсегда, но он, как тебе известно, отказался, хотя и позволял гостить.

Трэд снова уставился на огонь:

— Знаешь ли, бывали дни, когда отец забывал, что я существую. Затем вдруг посмотрит на меня и словно вспомнит, что у него есть маленький мальчик, о котором надо заботиться. Было такое впечатление, словно он на краткий миг приходил в себя и — тогда позволял мне оставаться у вас. Мне стыдно сказать, но я, бывало, молился, чтобы он не вернулся за мной. Мой собственный отец… Но он всегда возвращался.

Лорджину было нечего на это сказать.

— В каком-то смысле, Лорджин, ты лишь подтвердил то, за что отец меня всегда винил. Моя мать действительно умерла из-за моего рождения. — Когда Лорджин попытался возразить, Трэд резко оборвал его: — В любом случае сейчас это уже не имеет значения. Остается тот факт, что Тирдар безумец. Когда с ним это случилось? До или после того, как он решил овладеть ею? Или в нем всегда жили зерна сумасшествия, дремавшие в ожидании своего часа?

Трэд закрыл глаза руками, словно не мог больше ни секунды выдержать напора своих мыслей. Голос его стал хриплым, в нем звучала мука:

— Может быть, они дремлют и во мне?

— Нет! — Лорджин опустился перед Трэдом на колени и отвел его ладони от лица. — Янифф сказал, что с тобой этого не случится.

Трэд отбросил Лорджина и заметался по комнате, как зверь в клетке:

— Янифф! Что знает этот старик?!

Лорджин встал:

— Больше, чем мы можем себе представить.

Трэд снова сел в кресло и обмяк. Лорджин сказал:

— Янифф хочет, чтобы ты покинул этот несчастный мир и вернулся со мной на Авиару.

Трэд вздохнул:

— Почему?

— Он хочет поговорить с тобой. Сюда он не поедет.

— На тот случай, если мой любящий отец решит навестить своего любимейшего из всех и единственного сына? Значит, Янифф боится встретиться с Чудовищем.

— Янифф ничего не боится. Он думает о тебе. Он не будет воевать с твоим отцом на пороге твоего дома.

— А это имеет значение? — пожал плечами Трэд.

— Для него имеет.

— Ты сказал, что он был против решения Гильдии. Зачем же ему воевать с моим отцом?

Лорджин отвел глаза в сторону:

— Из-за того, что он с тобой сделал. Тирдар не дал тебе стать рыцарем Чарла и этим поступком вмешался в ход твоей судьбы.

Трэд был удивлен:

— Янифф все еще помнит меня?

Лорджин мягко улыбнулся:

— Он часто говорит о тебе с большой симпатией. Трэд, ты должен поехать со мной.

Трэд склонил голову, ненавидя себя за то, что не может справиться со своими чувствами. Янифф и семья Крю — единственные близкие ему люди, которые были добры к нему. Они приняли его в семью, в свой дом. Крю всегда звал его сыном. Сулейла была ему матерью. А Янифф… По правде говоря, он бы не возражал увидеть снова морщинистое лицо своего Учителя.

Янифф хочет его видеть! Как будто кто-то может не откликнуться на повеление старого волхва. Выбора не было. Лорджин прав: выбора не было ни тогда, ни теперь.

Он поднял на Лорджина горящие глаза. Человек, разрывающийся между долгом чести и инстинктом самосохранения. Больше, чем в чем-то другом, все мужество и благородство этого человека проявилось в двух коротких словах:

— Я еду.

Лорджин ничего не ответил. Он просто положил руку на плечо друга.

Было уже поздно, когда Лорджин вошел в спальню. Он долго сидел с Трэдом. Ему казалось неправильным, открыв человеку такую правду, бросить потом его одного. Они пили киран, сидя бок о бок у камина, большую часть времени молча. Лорджин знал, что молчание часто красноречивее слов. И сейчас был именно такой момент.

Они решили, что лучше всего им выехать на рассвете. Трэд рассказал Лорджину о малоизвестном выходе туннеля, о котором ему говорил отец. Он находился в горах — всего в одном дне пути к западу от поместья. Хотя добираться до него было труднее, но близость к дому и нетерпение, которое испытывал Лорджин, заставляли предпочесть именно его.

По крайней мере, в этом случае их путь через пустыню резко сокращался.

Лорджин стоял и смотрел на Дину, крепко спавшую, свернувшись клубочком под одеялом в центре постели. Ночи на Заррэйне действительно были холодными. Быстро скинув одежду, он забрался под одеяло и не удивился, когда она тут же перекатилась прямо ему в объятия.

Улыбаясь, он подождал, пока она просунет колено между его бедрами. Это была ее любимая поза, когда она спала с ним в одной постели, с самой первой их ночи в санфранциске. Он не думал, что она сама знает об этом.

Ну вот, он почувствовал, как ее нога скользнула между его.

Он провел ладонью по ее спине, получая огромное удовольствие от ощущения этой нежной кожи под пальцами. Потом он погладил ее дерзкие кудри, расправляя их кончиками пальцев вдоль спины. Она что-то буркнула во сне и уткнулась лицом ему в грудь.

Лорджин смотрел на мирно спящую в кольце его рук Адианн, а мысленно вспоминал свой разговор с Трэдом.

Впервые он подумал о Тирдаре не только как о человеке, причинившем много страданий, но и как о много страдавшем. Наблюдать, как твое дитя растет в любимой женщине, зная, что с его появлением на свет она умрет. О чем молился такой человек: о смерти ребенка или жены? Как можно выбирать? И еще сознавая при этом, что сам приговорил к смерти ту, кого любит больше всего… Это любого может свести сума, если это не случилось еще раньше.

Лорджин еще крепче прижал к себе Дину, мысленно пытаясь поставить себя на место Тирдара. Так учил его Янифф, чтобы понять человека, его душу и помыслы. Старый волхв считал, что лишь таким образом можно по-настоящему оценить все хитросплетения и тонкости ситуации. На большой картине, говорил Янифф, все видно, но ничего нельзя рассмотреть. Смотри фрагменты, вглядывайся в детали. В них ключ к истине.

Лорджин пытался, но понять Тирдара для него было невозможным, потому что его ум был совсем иным и он никогда бы не поступил так, как Тирдар. Тем не менее какой-то частью своего разума он сочувствовал этому человеку. Лорджин не думал, что сможет потерять этот Огонечек, спавший в его объятиях, и сохранить волю к жизни. В этом смысле он чувствовал к Тирдару симпатию и сострадание.