Опять вопросы вождям - С Кара-Мурза

Как сказано в Докладе Всемирного экономического форума в Давосе, в развитых капстранах занято 350 млн человек со средней зарплатой 18 долл. в час. В то же время Китай, бывший СССР, Индия и Мексика имеют рабочей силы сходной квалификации 1200 млн человек при средней цене ниже 2 долл. (а во многих областях ниже 1 долл.) в час. Открыть рынок труда для этой рабочей силы в соответствии с "законом стоимости" означало бы экономию почти 6 млрд долл. в час! Иными словами, экономика "первого мира" при действии закона стоимости являлась бы абсолютно неконкурентоспособной. И "закон" просто выключен действием вполне реальных, осязаемых механизмов - от масс-культуры до авианосца "Индепенденс". Выключен этот закон уже четыре века, и в обозримом будущем уповать на него не приходится. Так чем мы должны руководствоваться - реальностью или воображаемым законом стоимости?

А посмотрите, как разоружают оппозицию заученные в истмате истины вроде "бытие определяет сознание", "базис первичен, надстройка вторична" и т.п. Раз так, то нечего беспокоиться об идеях - ужасное бытие само заставит людей бороться за социализм. Но ведь это совсем не так, это даже просто глупо. Материальная нужда может только погнать студентов с лозунгом "Хочу есть!" - на большее не надоумит. Ведь и сам Маркс предупреждал: "Идея становится материальной силой, если овладевает массами". Он как бы вводил идеальные стороны жизни в рамки истмата - но даже этого мы не учли.

Так и получилось, что советский строй разрушали идеями, маскируя их якобы материальными проблемами. А блокировать разрушение мы не могли - уповали на объективные законы. Это даже не вина, а беда наша: весь период сталинизма мы прожили в крайнем напряжении, и на освоение современного мышления руководство не шло - боялись раскачать лодку. Но сейчас, покуда мы в оппозиции, мы просто обязаны это сделать, это время для нас - подарок судьбы, как время реакции после 1905 г. для большевиков.

Я мог бы понять, если бы против моих осторожных приглашений восстали из-за того, что я протаскиваю идеализм, мистику, реакционные теории. Нет, речь идет об ученых-материалистах, часто даже о марксистах, но не образца 1891 г., как винтовка Мосина. Вот вам пример к вопросу о "соответствии производительных сил", первичности базиса и т.п.. Его приводит М.Вебер, крупнейший социолог, подошедший в анализу капитализма с другой стороны, нежели Маркс - через культуру, через реальный, но идеальный срез жизни. Конец XIX века в Германии. Хозяин нанимает жнецов - все немцы, внешне неразличимы, молодцы как на подбор. Но одни католики, а другие протестанты. Работают одинаково. И тут хозяин, торопясь убрать хлеб, удваивает плату за уборку десятины. Происходит нечто, для истмата необъяснимое. Жнецы-протестанты, чтобы использовать удачный момент, работают чуть не целыми сутками, доупаду. А католики начинают работать ровно половину прежнего - а потом идут в пивную или на речку. Как же так? Ведь закон же объективный! Абстрактно, да. А на деле такой идеальный фактор, как религия, намного важнее. Для протестанта богоугодна нажива, а для католика достаток. Заработав привычную сумму, он не гонится за наживой.

Скажете, это - мелочь, но из таких мелочей и складывается реальность. И нам надо бы оставить абстракции до лучших времен, а самим научиться понимать именно реальность. Она поддается и изучению, и пониманию - если мы применяем годные именно для нынешней, нашей реальности слова и средства.

Мне иногда ставят такой трудный вопрос. Сейчас в коммунистическом движении возникло как бы два видения реальности, два языка. Одни (РКРП и близкие группы) в основном используют привычные понятия истмата, заостряя внимание на классовой борьбе. Другие (ряд деятелей КПРФ) почти не применяют этих понятий, перейдя на "державную" риторику и видя в происходящем прежде всего конфликт цивилизаций. Если учесть, что быстро выработать принципиально новый язык нельзя, какая из двух крайностей хуже, в каких понятиях мы дальше отходим от реальности?

Обе крайности плохи, а какая окажется хуже, зависит от того, как пойдут дела и насколько гибким будет мышление. И лозунги, и язык будут меняться в зависимости от обстановки. Лучше выявить слабости каждой схемы. Если бы удалось поладить с режимом Ельцина добром и приостановить разрушение всех систем жизнеобеспечения России, то державная риторика позволила бы объединить более широкий фронт, чтобы начать восстановительную работу. Небольшая надежда на такой исход еще есть, и шанс надо использовать.

Если же этот мизерный шанс будет утрачен, и массы перейдут к активному сопротивлению (а это будет самоускоряющимся процессом), то им потребуется язык борьбы. И самый простой и понятный язык - это язык классовой борьбы. "Смерть буржуям!" - такие надписи уже появляются в подземных переходах. С точки зрения цивилизационного конфликта, он в случае победы трудящихся будет решен в пользу России мимоходом - она выживет и как цивилизация (так получилось и с большевиками). На державной риторике, с опорой на "национальный капитал", победить, на мой взгляд, в принципе невозможно. Но самое страшное, что с этой риторикой невозможно и "прилично" проиграть достигнув какого-то "дна" (скажем, превратившись в колонию). Для нашего падения дна не существует - дело неминуемо дойдет до полного разбегания России и массовой гибели людей.

("Советская Россия". Ноябрь 1996 г.)

От философии угнетенных - к философии борцов

Моя статья "Час сомнений" (28.10.1996) вызвала поток возмущенных писем. Общий мотив такой: "наконец-то С.Кара-Мурза с открытым забралом выступил против Маркса и Ленина". Письма интересные, но их много, и я отвечу лишь на главные, повторяющиеся идеи.

Есть люди, которые уже отчаялись и потеряли ориентиры. Их, судя по письмам за три года, становится больше. Тут уж речь не о споре, а о сигнале: растет число людей на грани срыва. Я неосторожно упомянул фашизм как явление, выпадающее из схемы истмата - мне пишут, что я веду геббельсовскую пропаганду, "налицо восхваление автором фашизма". Я пишу о том, как понимаю тактику КПРФ: "Если бы удалось поладить с режимом Ельцина добром и приостановить разрушение всех систем жизнеобеспечения России, то державная риторика позволила бы объединить более широкий фронт, чтобы начать восстановительную работу. Небольшая надежда на такой исход еще есть, и шанс надо использовать". На это, уже не обращая внимания на следующий абзац, шлют проклятья и угрозы аннулировать подписку на газету, которая печатает агентов Ельцина, получающих от него щедрую награду за счет ограбленного народа. Кое-кто даже напоминает "агенту Ельцина", что "придет час расплаты". Один читатель называет всех поименно членов редколлегии и ставит вопрос ребром: "Если вы согласны с С.Кара-Мурзой, то будьте вы все прокляты!".

Конечно, если КПРФ свой шанс не использует, борьбу возглавят именно эти люди. Пусть уж тогда они победят, мы будем помогать - это все же лучше, чем подохнуть под Чубайсом. Но победа их обойдется уж слишком дорого, намного дороже, чем в 1917-1937 гг.

Кое-кто даже объясняет, в чем мой тайный союз с Ельциным и Чубайсом: "у трудящихся отобрали собственность, власть, а теперь отнимают и истмат философию угнетенных". Лучше не скажешь. Потому-то у людей и отняли и собственность, и власть, что они следовали философии угнетенных. А нужна философия борцов и победителей. Недаром вся демпресса и ТВ продолжает накачивать в сознание истмат: "СССР рухнул в силу объективных законов исторического развития", "советское хозяйство пришло к краху из-за нарушения объективных экономических законов". И кто это накачивает? Те же профессора истмата, чьи учебники мы зубрили. Истмат, ставший "социальной религией", оказался более сильным опиумом для народа, чем "религиозная религия".

Чем объясняют мои оппоненты тот факт, что я "сбросил маску"? Студент-историк разумно предполагает, что к "нападкам" на истмат меня побудило "поражение социализма в холодной войне". Но он считает, что эта катастрофа не должна поколебать устоев: "И все же я хочу спросить С.Кара-Мурзу: похоронил ли Чернобыль атомную физику?". Отвечаю на этот удивительно точный вопрос. В Чернобыле произошел отказ не атомной физики (она работала безотказно), а устаревших представлений о системе "человек-машина". Эти устаревшие представления по своему типу были, кстати, очень близки к истмату (выросли из общего корня). Так вот эти представления Чернобыль похоронил, хотя они так и тянут свои руки из могилы. Но это было настолько трудно, что человека, который изучал Чернобыль и первым во весь голос поставил под сомнение всю общепринятую доктрину технологических рисков, - академика В.А.Легасова - довели до самоубийства. Тот шажок от истмата, что предлагаю сделать я, несравненно меньше того, что сделали наука и технология после Чернобыля - хотя катастрофа СССР сравнима с Чернобылем.

Многие авторы писем не признают никаких полутонов. Стоило заикнуться о "преодолении истмата" - даже не о его отрицании, а всего лишь о выходе за его рамки при анализе ограниченного круга проблем (кризиса России) - это сразу названо отказом от марксизма-ленинизма и даже отказом от материализма. Выходит, весь материализм - в истмате? Так мыслил Ноздрев: "Все, что ни видишь по эту сторону, все это мое, и даже по ту сторону, весь этот лес, который вон синеет, и все, что за лесом, все мое". И спорить бесполезно. Мне пишут: "Вы, как я полагаю, прочитав пример о жнецах, сторонник идеализма". Поясню: я привел пример Вебера о том, как религия влияет на бытие (трудовую этику жнецов). Какой же это идеализм? Это просто этнографическое наблюдение, материализм чистой воды.