Белый крест - Наталья Иртенина

— Ага. Вы ранены, Савва Андреич?

— Чепуха. Несколько граммов мяса и литр крови. Дело наживное.

Десантник переступал через трупы, осматривая их.

— Хорошая работа, Савва Андреич.

— Не моя. Его. — Мурманцев кивнул на ребенка, сидящего возле тела смертника.

— То есть? — не понял Боря. — Я, конечно, слышал о нем, но…

— А теперь ты видишь плоды его.

Боря снова растерянно оглядел тела мертвых, потер затылок.

— Значит, он может сам себя защитить?

Мурманцев покачал головой.

— Он не защищается. Он нападает. Перед ним будут бессильны армии.

— Дела-а, — протянул десантник, снова потирая затылок. — А что у него с лицом?

— Ты когда-нибудь был на Краю Земли? — вопросом на вопрос ответил Мурманцев.

— Нет, конечно, — удивился Боря.

— А он да.

Десантник обдумал странный ответ и допытываться не стал. Вместо этого спросил:

— Оставить их всех здесь? — Он показал на трупы.

— Не с собой же брать. Это их страна.

— Я бы, конечно, не отказался спалить этот катафалк. Но в кабине пилот остался. Под прицелом трясется от страха.

— В конце концов, это не наше дело, — сказал Мурманцев. — Личные счеты уль-уйцев к Урантии. Но теперь Штаты предъявят им встречные претензии. Знаешь, кого эти головорезы отправили к праотцам? Личного секретаря престарелого бен Шарафа.

Боря присвистнул.

— Не худо.

— К тому же угнали его собственный борт высшего класса.

На плече у Бори заработала рация.

— Альфа-один, что там у вас?

— Альфа-два, все нормально, — ответил десантник. — Давайте эвакуацию.

— Понял. Спускаю.

Боря выглянул из двери гондолы. Мурманцев подошел к нему и тоже стал смотреть. Аэростат ушел в сторону от жерла вулкана и спустился ниже к северному, чуть более пологому склону горы. Немного выше и сбоку от него висел «Призрак» — боевая вертушка, бесшумная, незаменимая в такого рода операциях. Лопасти винта над черным светоотталкивающим корпусом вращались с убийственным беззвучием. Вертолет поднялся еще выше, чтобы винтом не задеть аэростат, и подошел ближе. Из него высунулась голова, человек помахал рукой и выбросил спасательную упряжь.

Мурманцев поднял с пола Стефана, который в это время пытался украсть у мертвеца глаз. Борис поймал веревки, и вдвоем они укрепили петли на теле ребенка. Десантник показал рукой, что можно поднимать.

Вертолет снова отошел чуть в сторону. Стефан покачивался в воздухе, медленно уходя вверх. И вдруг произошло то, над чем Мурманцев потом долго и мучительно ломал голову.

Откуда ни возьмись в небе возник ярко-оранжевый огненный клубок. Он стремительно приближался к аэростату.

— Шаровая молния! — успел крикнуть Боря, отталкивая Мурманцева от двери.

Но молния прошла мимо них и рассекла канат, на котором болтался ребенок. Кусок длиной в метр оказался выжженным. Стефан полетел вниз, на голые скалы.

— Господи, — выдавил Боря, с ужасом следя за падением маленького тельца. — Никогда такого не видел.

Мурманцев почти по пояс высунулся наружу. Когда ребенок ударился о камень и, перевернувшись несколько раз, остался лежать на крохотном уступе, он сорвал с плеча десантника рацию. Задыхаясь, крикнул, чтобы выбросили шторм-трап.

Через пять минут они уже были в вертолете. Машина пошла вниз, к самому склону. С другой строны аэростата беззвучно вынырнул второй «Призрак». Воздушный корабль, отпущенный на свободу, стал быстро уходить от горы.

Борис положил руку на плечо бывшего учителя.

— Он мертв, Савва Андреич. С такой высоты… на камни…

— Ты не видел того, что видел я, — мрачно ответил Мурманцев, вспомнив драконью игру.

Борис отошел от него и сел, обхватив голову руками. После коротких переговоров со второй вертушкой его напарник, прикрывающий, незнакомый Мурманцеву, начал хладнокровно готовить снаряжение для вылазки.

Мурманцева оставили в вертолете, хотя он и рвался на скалы со своей плохо работающей рукой. Вниз пошел Борис. Попасть на крохотный наклонный уступ, да еще при сильном ветре, было невероятно трудно. Наконец он смог зацепиться и подполз к ребенку.

— Вы не поверите, но он, кажется, живой, — раздался в рации сдавленный голос.

И немного погодя:

— Я, конечно, не врач, но, сдается мне, у него перебит позвоночник. Нужен фиксатор.

Еще какое-то время ушло на то, чтобы спустить фиксирующие носилки. Борис с великой осторожностью переложил ребенка на доску и затянул ремни.

Полчаса спустя оба вертолета взяли курс на северо-восток, к границам Китайского протектората.

Мурманцев, сидя возле Стефана, привязанного к носилкам, думал о том, что наконец они возвращаются домой, где их не было двое суток. И о том, как все переменилось. Сам мир стал другим, незнакомым, исполненным темных тайн. Драконы, живущие за Краем Земли, големы, плодящиеся за океаном, шаровые молнии, целенаправленно убивающие детей. Да и детей ли? Стефан, маленькое чудовище, угробил вооруженного головореза, посмотрев на него. И руками этого головореза положил еще троих. Мог бы, наверное, и больше, но уже никого, представляющего опасность, не оставалось.

«Перед ним будут бессильны армии». Эта мысль зудела в голове, как сумасшедшая муха. Он вспоминал все, что услышал и узнал за последние три месяца. Царь, снимающий с себя корону, тайно подготовляемая гибель Империи, биотронная сеть, бессилие армий перед неведомой силой. Черное Царство.

Торжественной процессией выстраивалась в голове разгадка. Не бомбой под Империей были биотроны, нервные узлы управления огромным государством. А будущей жертвой Империи, которая должна будет разрушить саму себя, когда поднимется против нее неведомая сила. Чтобы не попал в руки Врага мощный государственный механизм, который он сделал бы своей опорой и силой подавления. Чтобы в один миг можно было уничтожить всю политическую, административную, экономическую систему Белого Царства. Чтобы Черное Царство, коль скоро оно должно прийти, получило в наследство лишь руины…

Мурманцев не заметил, как заснул.

Сиреневая закатная гладь океана пестрела мелкими ребрышками волн. Ветер, ровный и попутный вот уже несколько дней, тянул рыбацкий баркас, раздувая паруса на единственной мачте. Таких суденышек в порту Акабы на Красном море оставалось еще много. Местные рыбаки любили свои крутобокие живописные баркасы на тихом ходу и, по-видимому, не собирались менять их ни на что другое, более современное, даже если это другое обещало б о льшую прибыль. Туристы поддерживали их в этой привязанности. Так что многих уже кормила не рыба, а морские многодневные прогулки с пассажирами на борту, предпочитающими комфорту парусно-мачтовую экзотику.