Чесма - Владимир Виленович Шигин

разгони этих негодяев. Пойманных казни на месте, а разговор по этому поводу с капудан-пашой я беру на себя.

– С этого дня у гяуров забот поприбавится! – самодовольно ухмыльнулся Ахмет-ага и запахнул стеганый халат.

– Время – высшая из драгоценностей, так не будем терять его даром!

В тот же день по всему Архипелагу разгорелись кровопролитные схватки греческих арматоров с фрегатами Ахмет-аги. И горе было тем несчастным, кто попадал в его руки, живые завидовали мертвым… Корсары бились отчаянно, но, пока они вели неравную борьбу с легкими силами турок, линейные корабли Высокой Порты исчезли…

Дальнейшие попытки Спиридова и Ламбро Качиони найти их ни к чему не привели…

– Искать! Искать! – требовал адмирал у арматоров. – Делайте, что хотите, но я должен знать, из-за какого угла нанесет мне удар Един-паша!

В помощь грекам он выслал все, что только было у него под рукой. Но капудан-паша будто растворился со своей армадой среди бесчисленных островов Архипелага. Джезаирли и Ахмет-ага задачу свою выполнили блестяще!

Сообщения с театра военных действий за первую половину июня 1770 года:

1 июня. Армия генерала Румянцева выступила из лагеря у реки Раховец и двинулась вперед скорым маршем.

9 июня. Передовые отряды армии подошли к реке Прут и стали здесь лагерем. Одновременно к Пруту подошел из Молдавии корпус генерала Репнина.

10 июня. Турецкая конница атаковала авангард армии – корпус квартирмейстера Боура, но была отбита. Русская квалерия преследовала неприятеля двадцать верст. Крупные силы татар и турок скопились в трех верстах ниже местечка Рябая Могила.

Из Восточной тайной экспедиции:

Июль 1770 года. В начале месяца галиот «Святая Екатерина» и гукор «Святой Павел» были изготовлены к новому плаванию. Перед самым выходом в море, изучая течение реки Камчатки, перевернулся на челне и утонул капитан 1-го ранга Петр Креницын. В командование экспедицией вступил капитан-лейтенант Михаил Левашов. Исследования продолжались…

Часть четвертая

Баталия жестокая

Глава первая

Гром победы раздавайся,

Веселись, великий Росс!

Г. Державин

Первая армия генерала Румянцева находилась на марше, когда ее командующий получил пакет из Санкт-Петербурга. То было письмо императрицы. Екатерина II писала Румянцеву весьма язвительно и обидно: «Не спрашивали римляне, когда… их было два или много – три легиона, в каком числе против них неприятель, но где он? Наступали на него и поражали и немногочислием своего войска побеждали многособранные против них толпы».

Утром 15 июня 1770 года командующий Первой армией отрядил генерал- квартирмейстера Боура для рекогносцировки турецких позиций урочища Рябая Могила. Доклад был неутешителен. Впереди войск, преграждая им путь, протекал болотистый ручей, далее располагались крутые высоты, занятые неприятелем.

– Наступление невозможно! – сделал вывод об увиденном Боур. – Ибо неприятель, помимо прочих препятствий, вознамеривается воздвигнуть еще и сильный ретраншемент и уже устанавливает на оном четыре десятка пушек!

Румянцев в задумчивости покачал головой.

– Едино возможный путь наш – нанесение удара решительного по флотам. Нападение и успех возможны. Атаку назначаю на два часа пополуночи!

Командующий мог рассчитывать только на внезапность нападения, и это ему удалось.

Атака производилась скрытно. Оставив в лагере бивачные костры, Румянцев к рассвету уже завершил двусторонний охват противника. В утреннее небо взвились три ракеты. Ударили барабаны. Корпус Боура атаковал турецкий ретраншемент «в лицо». Генерал Репнин наносил удар слева.

Командующему доложили:

– Турецкие и татарские обозы под охраной спешно двинулись назад! Сидевший на разостланной конской попоне Румянцев сразу оживился.

– Хорошо! Значит, неприятель сомнение в своем успехе имеет великое! Нам же надобно его в том еще боле утвердить! – Он обернулся к толпившимся поодаль адъютантам. – Скакать немедля по корпусам и передавать мой ордер об усилении натиска!

Желая перехватить инициативу, турки бросили вперед свою конницу. Размахивая кривыми саблями, лихие наездники попытались опрокинуть пешие каре. Навстречу им понеслись русские гусарские полки: Ахтырский, Харьковский и Сербский. В скоротечной, но жестокой рубке противник был обращен в бегство. Часть татар во главе с сыном крымского хана Дели Султан-Керимом, засев в одном из близлежащих оврагов, пыталась отстреливаться, но была быстро перебита кавалеристами генерала Подгоричани. Бежавших преследовали кирасиры и карабинеры генерала Салтыкова. А пехота уже взбиралась на ретраншемент. В тыл неприятелю целил «летучий отряд» Григория Потемкина. Теперь уже побежали все…

– Посчитать потери! – распорядился Румянцев.

– Семнадцать человек! – доложили ему.

Армия продолжила свой поход, не давая опомниться неприятелю, Румянцев гнал его вдоль левого берега Прута к Дунаю.

После сражения Румянцев направил отряд Потемкина для наблюдения за отступающим противником. Вскоре между течениями рек Прут и Ларга авангарды Первой армии обнаружили неприятельский лагерь. Чтобы не дать всем этим отступавшим и пришедшим из Молдавии войскам соединиться с главными силами визиря, Румянцев решил немедленно атаковать их.

Подошли к переправе через речку Серет. Разыгралась непогода: поднялся ветер, небо стало темным от набежавших туч. Солдаты заволновались, видя в этом недобрый знак. Отважные ободряли оробевших.

Подъехав к наскоро разбитой палатке, Румянцев соскочил с лошади и принялся расхаживать взад-вперед, разминая затекшие ноги.

С холма к нему в бешеном аллюре летел посыльный офицер.

– Ваше превосходительство! Только что на передовых форпостах ранен пикой и пленен татарами майор Зорич! – глотая слова, доложил он.

Секунд-майор Зорич был любимцем всей армии и по праву считался одним из храбрейших и дерзких партизан…

– Попытайтесь отбить или обменять на кого-нибудь из пленных знатных татар! – ответил командующий. – Да торопитесь, татары ждать особо не будут. Надо успеть, пока они с ним чего-нибудь не вытворили!

Румянцев был озадачен. Сейчас впереди русской армии выдвигалось из-за Дуная главное воинство Высокой Порты, с тыла угрожала татарская конница. Выход был один – разбить наступавших по очереди, не дав им объединиться. Надо было торопиться.

Крымский хан готовился к обороне у впадения реки Ларги в Прут. А русская армия, совершив стремительный бросок, уже находилась поблизости, всего в нескольких переходах от него. Против пятнадцати тысяч у Румянцева неприятель имел все восемьдесят, но это в русской армии никого не смущало.

На военном совете решено было противника атаковать со всею фурией ночью. Быстро навели мосты по реке выше неприятеля, и в два часа ночи войска начали скрытую переправу. Перейдя Ларгу, полки выстраивались в боевые каре и скорым шагом устремлялись вперед на врага, стараясь охватить его с флангов.

При Ларге Румянцев применил новую тактику для действия против иррегулярных войск. Он построил войско в четыре каре: два нацеливались на фланги, два предназначались для атаки с фронта.