Трон тени - Джанго Векслер

Краем глаза она уловила движение у двери и встрепенулась, отгоняя сонную одурь. Народу в зале поубавилось, одни нетвердой походкой отправились по домам, другие поднялись в комнаты наверху. Самые стойкие выпивохи сдвинули вместе несколько столов, и вскоре дело дошло до кабацких песен. Винн и Крис, тоже в этой компании, горланили непотребные строчки так же беззастенчиво, как их собутыльники. В углу залы пристроился Орех, он жадно целовался с девицей, восседавшей у него на коленях, и огромной лапищей шарил у нее под блузкой. Рядом с этим великаном девица казалась маленькой, точно кукла.

Наконец Джейн, сидевшая у самой двери, поднялась с места и направилась к чулану. Минуту спустя она вышла, таща Сесила с кляпом во рту за связанные руки, и решительно поволокла его к выходу. Кое–кто из гуляк, приметив это, одобрительно заулюлюкал вслед. Никто, кроме Винтер, не видел, что на лице Джейн нет ни малейших признаков веселья — только ярость и ледяная, недобрая решимость. Когда Джейн направилась к двери, Винтер не без труда поднялась на ноги и двинулась за ней.

Ночной воздух пах бодрящей свежестью, вдвойне живительной после душного зловония таверны. Джейн задержалась, чтобы поудобнее перехватить пленника за ворот камзола, и быстро оглянулась через плечо — в тот самый миг, когда Винтер вышла из таверны. Глаза Джейн сузились, но она ничего не сказала. Толкнула откупщика, и тот поплелся вперед. Винтер последовала за ними.

Несколько минут они шли в полной тишине, лишь Сесил время от времени поскуливал и стонал. Джейн отвечала ему безжалостными пинками, и в конце концов он притих, приноровился идти ровно, не сбиваясь с шага. Вскоре они вышли к широкой, изрытой копытами и колесами полосе Речного тракта. Здесь уже пришлось держать ухо востро, лавируя между глубокими лужами и кучками навоза.

По другую сторону тракта безмятежно простирались вдаль темные воды реки Вор. Прямо перед ними виднелась западная оконечность Острова, залитая сиянием ночных огней, которое струилось высоко к темному небу. В россыпи огней Винтер не сразу различила угрюмый абрис, но, распознав его, внутренне содрогнулась: то был обветшалый шпиль Вендра, где нынче ночью, во исполнение какой–то зловещей цели Последнего Герцога, горел яркий свет.

Вверх по течению от больших пирсов, где разгружали товарные баржи, тянулись десятки причалов поменьше, наскоро сколоченных из разномастных досок. Обычно здесь стояли пассажирские ялики, небольшие рыбацкие суденышки и прочая речная мелочь, и именно сюда Джейн тычком направила Сесила. Кое–как спустившись по вязкому глинистому берегу, они выбрались на один из таких причалов. В дальнем конце его были пришвартованы три гребных бота. Здесь Джейн наконец остановилась и заставила Сесила опуститься на колени.

До сих пор Винтер молча наблюдала за происходящим, но, когда в руке подруги из ниоткуда возник знакомый нож, она порывисто шагнула вперед.

— Джейн…

Тихо! — бросила та. Таким ее голос Винтер еще никогда не слышала. Больше всего он походил на рычание. Нагнувшись, Джейн срезала у Сесила кляп, но руки развязывать не стала.

— Ублюдок Сесил, — проговорила она. — У тебя было довольно времени, чтобы припомнить, что же ты натворил. Верно?

Сесил хрипло задышал, хватая ртом воздух, и развернулся на коленях, чтобы видеть ее лицо.

— Что тебе нужно от меня? Денег? Я заплачу, сколько ни запросишь, только не… — Нож стремительно скользнул к его горлу, и он зажмурился, судорожно сглотнул, отчего кадык на шее так и заходил ходуном. — Только не убивай.

— Джейн, — сказала Винтер. — Что ты задумала?

Ради бога, Винтер, заткнись и слушай. Сесил, помнишь ту ночь в феврале, когда твои громилы пришли выбивать налог на соль? Они явились в консервную лавку Вейла и стали крушить все, что подвернется под руку.

Затравленный взгляд Сесила метнулся к Винтер и снова остановился на Джейн.

Я не… не помню такого! Мало ли лавок мы разносили за неуплату? С чего ты взяла, что я должен помнить каждый…

До откупщика вдруг дошло, что это не самый уместный способ оправдаться, и он поспешно захлопнул рот.

Кое–кто из моих решил вмешаться, — продолжала Джейн. — Думаю, их подбила на это Бекка. Вейл, видишь ли, женат на ее старшей сестре. Звать на помощь докеров было некогда, так что они отправились в лавку сами — десяток с небольшим девчонок. Скорее всего, Бекка и не подозревала, что в лавке орудуют твои подручные. Другие пошли бы на попятный, едва услышав имя Чокнутой Джейн, но твоим ублюдкам все было нипочем. По крайней мере, тогда. Что ж… случилась небольшая размолвка, — Джейн невесело ухмыльнулась, блеснув белыми зубами, — разборка, можно сказать. Бекке сломали руку. Прочие получили синяки и царапины. Вейлу это нисколечко не помогло, но, с другой стороны, так сказать, дешево отделались. Вот только одной из девчонок не удалось уйти. Ее, видно, схватили, и, когда наши разбежались, никто не заметил, что ее нет. Мы обнаружили ее утром, когда пришли наводить порядок. Судя по всему, твои подручные полночи по очереди развлекались с ней. Потом, натешившись всласть, перерезали ей горло, как свинье, и бросили тело на куче гниющей рыбы.

Винтер только сейчас осознала, что с силой стискивает кулаки. Голос Джейн был обманчиво спокоен, но под этим спокойствием билось напряжение — так жильная струна, размеренно наматываясь на барабан, постепенно натягивается так, что вот–вот лопнет.

— Я… — Сесил замялся. — Не хочешь же ты сказать, что… Я здесь ни при чем! Я не приказывал им убивать!

— Ее звали Сара, — зловеще ровно проговорила Джейн. — Ей было семнадцать. Она была одной из наших. Хранила у себя томик Писания и перечитывала его каждый день, пока не зачитала почти до дыр. Любила есть брокколи сырой, чтобы хрустело на зубах. Тайно вздыхала по одному пареньку, рыбацкому сыну, но он, думаю, вряд ли подозревал о ее существовании. Она хотела… — Голос Джейн дрогнул, сорвался. Она была одной из наших. Вы надругались над ней, перерезали ей горло и бросили ее в куче гниющей рыбы!

— Меня там не было! — выпалил Сесил вне себя от страха. Борелгайский акцент его заметно усилился. — Я не… бош мидвики… ты не смеешь обвинять меня в том, что натворили какие–то галиан ворданайские бандиты!

Откупщик шумно, с силой втянул воздух:

Ты же знаешь, с кем мне приходится иметь дело. Шваль, подонки, отбросы общества. Выбирать не приходится!

— Их бы не было в лавке, если б