Архераил Звездная Кровь Книга-3. Теория невероятности - Герман Анатольевич Горшенев

Из динамиков по всему храму заорало:

— Младший теленок! Точка вверху! Младший теленок! Точка вверху!

Когда я был уже почти наверху, ко мне пришёл мыслеобраз. Сотня боевых пауков неслись к храму. Оснащенные рунными артефактами и современным оружием бежали бойцы охраны, с разных сторон спешили десятки храмовников, готовясь к бою, покрываясь вязью рунных усилений. Сам Тархан с группой бойцов открывал рунный переход. Но это десятки минут, а счёт шёл на доли секунд. Я ворвался в помещение. По традиции почти никакие двери никогда не закрывались, а на многих дверях замков никогда не было.

Симбионт подключился к какой-то системе видеонаблюдения и просто транслировал картинку с моих глаз. Наверняка есть система сохранения изображения и потом Тархан увидит всё что здесь происходит. Житель головы несколько раз в секунду отправлял картинку. Рядом с Верховным висел Капюшон. Они были на самом краю площадки, нависающей на километровой высоте над главным зданием святилища разумных быков.

Я вбежал на площадку, а мне по мозгам резанул ментальный импульс и отдёрнулся от злого ответа Симбионта. Да, я теперь был совсем не тот, что раньше. Меня узнали, хотя я и был в теле бойца тавра. Я бросился вперед. Это был Капюшон. Он висел у края площадки, около открытого портала.

— Верховный, это он! Спасибо за службу! Ты показал! Ты будешь вознаграждён! — Крикнул я, повернув голову в сторону главного служителя.

В голове раздался знакомый шёпот:

— Отстань от меня! Зачем ты за мной охотишься? — а потом зашептали Верховному. — Ты привёл его. Ты показал ему дорогу. У нас больше нет договоренности, — и Капюшон растворился, портал исчез.

Тавр, даже если он говнюк и предатель, всё равно имел завышенный порог справедливости. Вот от такого Верховный аж взвыл от возмущения, открывая в ярости свою огромную скрижаль. «Да простит меня прародитель, что с обезьянами связался», — вспомнил я фразу Тархана, и бросился на предателя.

Симбионт сообщил, что он зафиксировал дополнение к вопросительному разветвлению навыка Наглость, а я прыгнул, сбивая Верховного с балкона, пока он не применил Руны. Тело бойца, который должен горой стоять за вход в священную башню, было больше, сильнее и быстрее моего, ещё и заковано в массивный кибернетический доспех высшего класса защиты. Но даже будучи разогнавшимся тавром, я словно об стальной цилиндр толщиной в метр стукнулся. Верховный без стеснений пользовался всеми преимуществами технологической цивилизации тавров. Под стариковской кожей был протезированный металл, рунные усиления и все технологические достижения. Старик начал отводить в сторону удар моего тела, но я схватил его и продолжил движение, вылетая за ограждение балкона на километровой высоте. Я уже так делал, сбрасывая дикаря со стрелы. Массы тела в тяжёлом кидо хватило, чтобы мы вместе полетели вниз. Я держал Верховного, подминая под себя. Старик улыбнулся и по его коже растекались рунные усиления.

— Глупец. И что будет, когда долетим?

Он даже не пытался сопротивляться, смотря мне в глаза и ожидая удара. Моя скрижаль была заблокирована. Все руны, кроме одной — Чёрной. Моё тело разнесет о каменные плиты, но я сам был оружием. Чёрная Руна на себя и прижаться шлемом к голове старейшины. Боец был из тех тавров, которые срезали рога, чтобы носить современные шлемы, а не из ортодоксов, у которых кастрюля на голове.

Вот интересно, что будет умножать на тысячу Чёрная Руна, точку приложения силы от прижатого к голове старика шлема или всю плоскость тела? Симбионт перекинул мне мыслеобраз, где посчитал сотню вариантов распределения импульса скорости, помноженный на массу в конце падения. Логику творящего проклятую Руну Тысячекратного Усиления понять было невозможно. Надо будет потом у Говорящей Головы спросить, как тут всё прошло, подумал я за мгновение, когда поверхность храмового двора стала совсем близко.

* * *

Весь храм содрогнулся от страшнейшего удара. Несколько каменных многоугольных плит размером в десяток шагов и толщиной в пол роста тавра, разнесло в куски. Находившиеся во дворе прихожане бросились врассыпную, а через минуту над балконом главной башни появилась голова Тархана. Он смотрел на два разорванных силой чудовищного удара тела, валявшихся посреди огромного кратера. Дыра была такая, словно туда не пара тавров упала, а из стратосферы тяжёлый крейсер сбросили.

Ещё через десять минут, гремя бронированными накопытниками по металлу палуб корабля двойника, шёл отряд из верных и лучших. Все двери перед ним открывались. Руна взятая с трупа Верховного была и ключом, и порталом. Тархан шёл впереди, двигаясь за металлическими пауками, рассредоточившимися по стенам, полу и потолку. По бокам и сзади шли бойцы, закованные в лучшие доспехи, которые имелись в распоряжении цивилизации человеко-быков. Козероги, раскрыв щиты, внимательно следили визорами камер за всеми перемещениями. Крупнокалиберные бронебойные комплексы, каждая пуля которых была усилена дополнительными Рунами, имела огромную мощь, но пока стрелять было не надо.

Специально обученные сотрудники уже дали ему предварительный отчёт с расшифровкой того, что тут произошло. «Бычара», — как его обзывал Архераил, был уверен, что более подробный разбор данных только даст подробности, но не изменит сути. Верховный оказался предателем, самым главным и большим гадёнышем и чуть не сгубил всю цивилизацию тавров. Две миллиардных процента, неуловимая даже оракулами вероятность пришла в виде Архераила из народа — потомков обезьян, и принесла его народу освобождение. Красотка танцовщица может не удалять рога, жизнь которой — нести телесную теплоту и радовать глаз, но воин и Высший служитель не могут носить на голове кастрюлю, вместо шлема. Так завещал их прародитель, первым удаливший рога, чтобы надеть противоперегрузочный скафандр и сферический шлем.

«На пол! Всем выйти! Руки за голову! Лицом в пол!» — говорил младший служитель, усиливая свой голос через динамики боевых пауков. Научники, охранники и техники выходили в коридор и ложились вдоль стен, он переступал через тела, а парни, идущие сзади, обездвиживали и надевали наручники. Руна ключ, взятая с Верховного, позволяла открыть любую дверь. Он был ученым и знал, что нельзя открывать все двери и все клетки там, где проводят страшные эксперименты, но ему и не надо было. Он чувствовал каждого, везде и во всех комнатах. Народ замирал, отходил от своих рабочих мест и ложился на пол, ожидая своей участи.

С каждым из них придется разобраться. Огромный лабораторный комплекс, размещённый на корабле и спрятанный в ночных землях, был напичкан знаниями. Наверняка не все из этих тавров и людей разных народов, находившихся здесь, представляли то, чем здесь действительно занимались. Но это