Путь диких гусей - Вячеслав Софронов

— Смотри внимательней, — отозвался тот, оглядываясь по сторонам.

Но хмурый утренний лес казался неживым, и даже не верилось, что кто-то может прятаться меж деревьев. Лишь хруст снега сопровождал продвижение отряда да изредка вскрикивала невидимая птица в глубине леса.

Вскоре Сабанак заметил, что следы преследуемых ими сибирцев разделились. Часть их пошла вправо, поворачивая в сторону Иртыша, а остальные продолжили путь па север.

"Что-то они замыслили, — подумал он, — не засаду ли готовят?" Чуть приотстав, пропуская вперед остальных воинов, а потом подозвал к себе двоих и велел ехать следом.

— Проверим, куда они повернули, — объяснил им причину, — может, сзади на нас напасть собираются…

Воины молча повиновались, понукая коней. Неожиданно на пути их оказался овраг, на дне которого поблескивала еще не скованная окончательно льдом речка. Следы лыж вели к ней, а потом резко обрывались.

— Куда их шайтан дел? — удивился Сабанак. — Не под воду же они ушли?

Осторожно спустились на дно оврага и принялись рассматривать следы от лыж, доходившие до самой кромки воды и нигде больше по берегу невидимые.

— Однако, они в воду вошли, а в воде следы разве увидишь, — произнес шепотом один из воинов.

— Может быть, может быть… — согласился с ним Сабанак. — Поехали вдоль речки, проверим.

Но осуществить это было не так-то просто, поскольку по берегу лежали старые полусгнившие деревья, через которые пришлось перелазить, понуждая коней карабкаться через завалы. А вскоре и совсем спешились и повели животных на поводу. Наконец, выбрались на открытое место, и тут же увидели следы от лыж, которые вели, казалось бы, из самой воды.

— Ну, что я вам говорил, — произнес тихо Сабанак, — надо возвращаться к отряду, а то еще потеряют.

И только он произнес эти слова, как оба его спутника вскрикнули, и не успел он определить, что же случилось, как рухнул на землю, сваленный невидимой силой, захлестнувшей горло. Сабанак открыл рог, пытаясь впустить в легкие побольше воздуха, но сознание затуманилось, и он погрузился в небытие.

Очнулся Сабанак уже со связанными руками, и весь он был оплетен прочным волосяным арканом, который и накинули на него из засады. Поведя глазами, ему удалось рассмотреть двух своих воинов наполовину раздетых и бездыханных. Несколько сибирцев стягивали с них до спехи и одежду.

— Ага, очнулся, — произнес один из них, судя по всему, старший, в шлеме с разноцветными перьями и большой бляхой на груди. В центре ее был вделан ярко-красный камень, оплетенный золотой паутинкой. Его широкоскулое лицо могло принадлежать скорее бухарцу-сарту, чем сибирцу.

— Кто ты? — спросил Сабанак, надеясь смутно, что это окажется кто-то из соплеменников.

— Кто я?! — захохотал широкоскулый. — А почему сперва сам не скажешь, кто ты? Пришел в гости и еще у хозяев спрашиваешь: "Кто вы такие?" Шутник, однако, парень будешь.

"Сибирцы… — пропала последняя надежда у юноши. — Меня ждет неминуемая смерть. Вот почему не хотела сегодня отпускать меня Биби-Чамал… — Он с горечью вспомнил о девушке, которую незаслуженно обидел не в первый раз. — Как-то она без меня останется…"- пришло запоздалое раскаяние.

Сибирцы закончили раздевать убитых и связали одежду и доспехи в один узел, который забросили на небольшие саночки. И туда же положили Сабанака, закрепив накрепко, крест-накрест, сыромятными ремнями.

— Господин, — обратился к широкоскулому один из воинов, — может, кляп ему в рот засунуть, а то заорет еще где ни попадя…

— То будет последний его крик, — ответил тот и наклонил лицо к Сабанаку. — Если хочешь еще пожить, то молчи. Понял? Меня зовут Иркебай. Твои люди убили моего брата, и я с радостью перерезал бы тебе глотку, но пока ты нужен нам живой. Твоя жизнь в твоих руках. — И он отошел от пленника.

Весь отряд Иркебая состоял из пяти человек, включая его самого. Они верно рассчитали, что кто-то из преследующих их степняков обязательно отправится проверить след их группы, а потому хитро запутали преследователей, пройдя некоторое время по воде. И беспрепятственно уложили спутников Сабанака из луков, а его самого захватили в плен.

Теперь они вновь встали на лыжи и по своим следам поспешили обратно. Последний лыжник вел на поводу лошадей, потерявших своих хозяев.

"Вот теперь они выйдут в спину моей полусотне и…"- Сабанаку даже не хотелось думать о том, что сейчас случится из-за его оплошности. Стало страшно не столько за свою жизнь, а за воинов, которых он повел на поимку сибирцев. "Пошли по шерсть, да сами вернулись стрижеными…"- вспомнилась обычная поговорка Алтаная.

Лыжники быстро скользили на широких, обтянутых звериными шкурами легких лыжах. В правой руке каждый из них держал короткое копье, которое они погружали в снег и толкались, словно веслом гребец в лодке. К концу копья были привязаны небольшие дощечки, не позволяющие уходить тому слишком глубоко в снег.

Наконец добрались до того места, откуда Сабанак свернул с двумя воинами в сторону Иргыша. Он узнал это по толстенной березе с дуплом посредине. Тут же виднелись и темные провалы лошадиных копыт, оставленные его полусотней. Прокричала какая-то неизвестная ему лесная птица. Лыжники остановились, и один из них, приложив руки ко рту, ответил тем же криком. Тут же заколебались ветви соседней ели, и оттуда спрыгнул на снег небольшого роста паренек с луком на спине. Он подошел к Иркебаю и что-то тихо сообщил ему. Тот, выслушав паренька, бросил взгляд на Сабанака и спросил:

— С тобой пошел лишь один отряд или есть еще?

"Значит, они все знают о нас, — горестно вздохнул он, — в лесу они неуязвимы. И бессмысленно было преследовать их…"

— Говори, когда тебя спрашивают, — ткнул его в бок древком копья один из воинов.

— Я не знаю, был ли еще другой отряд, — нехотя ответил он, отлично понимая, что молчание может стоить ему жизни.

— Ты хотел поймать нас? — задал второй вопрос Иркебай. — Или должен был выследить, куда мы направляемся?

— Нам велено было схватить языка.

— Что ж, теперь у тебя целых пять языков, даже шесть, — поправился он, бросив взгляд на паренька, спрыгнувшего с дерева. — Спрашивай, о чем ты хотел узнать.

— Отпустите меня, и вам дадут хороший выкуп, — неожиданно для самого себя жалобно проговорил Сабанак, — я родной племянник башлыка Алтаная, и хан Кучум не поскупится.

— Вон ты как заговорил, — усмехнулся Иркебай, — раньше надо было думать об этом. Доставим тебя к нашему хану, а там пусть он сам решает. И он подал сигнал воинам, чтоб продолжали путь дальше. Все двинулись рядом со следами, оставленными отрядом Сабанака.

Через какое-то время до слуха Сабанака долетели крики, раздающиеся из глубины леса. И он понял, что его полусотня, за которую он отвечал головой, ведет бой с сибирцами. Те, наверняка, приготовили точно такую же засаду, в которую он сам угодил, и теперь расстреливают из луков его воинов, как охотник птиц с подрезанными крыльями.

Лыжники Иркебая тоже услышали шум сражения и ускорили шаги.

— Приготовить луки и спрятаться за деревья, — донеслось до него. И лыжники тут же рассредоточились за деревьями, оставив на тропинке его и связанных меж собой лошадей.

Сабанак негромко позвал своего коня, стоящего рядом. Тот, услыхав знакомый призыв хозяина, сделал несколько шагов и склонился над ним, ткнулся в лицо мягкими, как бархат, губами, громко фыркнул. Но затем тут же поднял голову и испуганно насторожился. И Сабанак услышал, что по тропинке кто-то пробирается.

— Сюда! На помощь! — что есть силы крикнул Сабанак, надеясь, что то возвращаются его воины и освободят его. Но тут же сообразил, как могут расценить этот крик его товарищи, и закричал, вкладывая в крик все силы: — Осторожнее! Тут засада! За-а-са-да-а-а-а-! — "А-а-а-…" разнеслось по лесу и ответило долгим эхом.

Сабанак ожидал, что кто-то из сибирцев кинется к нему и убьет. Но этого не случилось. И тут он с горечью понял, что выполняет роль подсадной утки, привлекающей своим криком соплеменников, и крупные слезы собственного бессилия побежали по щекам юноши и скатились за воротник.

Со стороны леса раздался чей-то вскрик, потом еще. И тонкий звук, словно камешки падали в стоячую воду, сопутствовал каждому вскрику. Сабанак понял, что то звук спускаемой тетивы, и забился на санках, стараясь разорвать ремни. Но лишь перевернул их и уткнулся лицом в снег, и уже не мог ничего увидеть до тех пор, пока санки не подняли. Тогда он смог все же разглядеть, что в разных местах лежат сраженные стрелами люди из его полусотни. Над ними хлопотали сибирцы, забирая оружие, одежду. К санкам подошел Иркебай и с усмешкой произнес:

— Ну, дорогой, спасибо тебе огромное за такой подарок. Мои люди почти без кольчуг, а тут такая удача привалила. Моя бы воля, так и отпустил бы тебя с миром. Может, еще приведешь, а? Да только доставлю тебя к нашему хану, а уж он пусть и решает.