Душа как скрипка. Биография, стихи, воспоминания - Татьяна Снежина

Глава девятая

Наконец меня растормошили окончательно. Передо мной предстал просторный светлый номер. В нем было две кровати, покрытые тигровыми покрывалами, две тумбочки со светильниками, журнальный столик со свежими газетами, два кресла, телевизор, душ и, конечно же, лоджия. Великолепная широкая огромная веранда с видом на море и на окружающий лес из огромных вековых сосен.

Я набрала полную грудь свежего влажного морского воздуха, повернулась, чтобы вернуться в комнату, но так и застыла. Передо мной опять была эта майская физиономия с очками. Он сиял как медный таз. Я выпустила набранный в легкие воздух, который уже достаточно наполнил мою кровь кислородом, а сам насытился углекислым газом, отстранила Рому, вошла в комнату, села в кресло и взяла газету в руки. И тут он произнес свой краткий монолог.

— В этой комнате будем жить мы с тобой, как молодожены в свадебном путешествии. Это номер люкс.

И Роман обнажил свои очаровательные желтенькие зубки.

Господи, я и не знала, что МГИМОшники могут быть такими занудами. Я резко встала и хотела выйти из номера, но он схватил меня за руку.

— Да я же пошутил. Здесь вы будете жить с мамой. А мы с отцом в соседнем номере. Ну, не обижайся…

Во мне кипела злость, я отвернулась и вышла.

Нажав кнопку лифта, тут же вспомнила, что поднимались мы по лестнице. А значит, лифт не работает. Рядом висело объявление, что лифт включат в двадцать один ноль-ноль, мои часы показывали двадцать пятьдесят. На улице уже было прохладно, и я решила пойти и одеться потеплее.

Пока я надевала свой красный спортивный костюм, как раз прошло десять минут, и лифт включили. Лифт был снабжен телефоном и огромным зеркалом. Я ехала в лифте и прихорашивалась. Во время сна в такси мои волосы изрядно примялись, и я решила, что нужно их вымыть и высушить феном, чтобы они вновь стали пышными. Пока об этом думала, лифт доехал до первого этажа и мягко открыл двери. На меня пахнуло морем. Решив посидеть на скамеечке, я отправилась налево, но тут же увидела того самого иностранца из нашего номера, он сидел ко мне спиной в каком-то алом джемпере и почитывал «Morning Star». Мне не хотелось с ним встречаться, и я решила пройтись по набережной.

Я повернула направо и пошла к набережной. Надо же, иностранцы какие наглые, а? Занял один целиком весь номер-люкс и еще выходить не хотел. Думает, раз иностранец, так ему все можно. А потом еще приедет туда к себе и будет рассказывать, как в СССР принижают иностранцев. Но тут ход моих мыслей прервал до тошноты знакомый образ, сидящий на лавочке в белых шортиках, в белых кроссовках с белыми носочками и в зеленой майке. Образ этот вызывающе сверкал очками, глядя на закат. Я, как по команде, повернула подобно солдату налево и замаршировала по третьему варианту маршрута, прямо к морю.

Розовое от заката небо, огромный полушар садящегося солнца, дорожка на глади моря — все это было так захватывающе прекрасно. И только одно портило картину. Черное пятно компании пьяных грузинов справа от меня. Я стояла на берегу, любуясь красотой вечернего моря, и ожидала того, что обычно бывает в таких случаях. Какой-то грузин с огромным носом и маленькими глазками, пошатываясь, подошел ко мне.

— Какой симпатичный девушка! Присоединяйтесь к нам. Может, в бар сходим?

Я уже была готова соответствующе ответить, но тут мне в голову пришла гениальная мысль, которую мы с подружкой уже обсуждали, но не рисковали применить на практике из-за еще недостаточных знаний, приобретенных в школе. Я сделала непонимающее лицо и сказала: «What did you say»?

— Нет, — ответил грузин — я говорю, может, в бар заглянем?

— How much do you like the Black Sea?

— He понял!..

— I don’t understand your Russian language! You understand me? Why you don’t say? I am asked you: how much do you like the Black Sea?

Он с тупым выражением смотрел на меня и, открыв рот, не мог испустить ни звука. Я махнула на него рукой и пошла назад. Когда я, отойдя далеко от берега, уже остановилась и оглянулась, грузин все так же пребывал с вытаращенными глазами и открытым ртом, но только уже не стоял, а сидел. Затем он встал, оступаясь и пошатываясь, подошел к морю, зачерпнул в ладони воду и помочил голову. Так он делал раз пять, пока его друзья в ожидании смотрели на своего отчего-то растерянного товарища. Мне надоело это наблюдать, и я пошла к пансионату.

Иностранца на скамейке теперь не было, вероятно, уже поселили в какой-то номер. Войдя в прохладный холл пансионата, увидела открытый лифт, в котором стоял Рома и улыбался. У меня было хорошее настроение после победы на пляже, и я не хотела его портить ни себе, ни тем более Роману, с которым я и так сегодня была слишком груба. Поэтому с улыбкой зашла в лифт и нажала на кнопку. Лифт плавно тронулся, и мы в дружественной мирной обстановке доехали до нужного этажа.

Глава десятая

Зайдя в номер, я увидела Татьяну Александровну, уже готовившуюся ко сну. Когда мы обе наконец улеглись, она поведала мне о том, как Рома ей рассказывал обо мне и как переживал мою ложь. Я откровенно ей призналась, почему я солгала. А солгала я потому, что постеснялась своего возраста при несоответствующей внешности. Татьяна Александровна, будучи женщиной доброй, сказала: «Не переживайте, Леночка. Я прекрасно вас понимаю. Со мною в юности было то же самое. Но ни в коем случае не стесняйтесь своего возраста, тем более что вы вполне выглядите на свои годы». И она рассказала мне свою историю. И эта история была похожа на мою. Но только та история действительно закончилась женитьбой. Вот с тех пор они и живут вместе вот уже 20 лет. После такого задушевного разговора я никак не могла уснуть и решила выйти на веранду подышать ночью. Я смотрела на звезды, на медленно проплывающие по морю огоньки кораблей, и незаметно для себя стала напевать песенку «Yesterday». Я по старой привычке сильно перегнулась через перила и увидела уже знакомого иностранца в красном джемпере. Он курил и смотрел вверх на меня, вероятно, услышав пение на родном языке. Мне этот смуглый парень, у которого в темноте были видны одни глаза и сигарета, ужасно кого-то напоминал, но вот кого, я никак не могла вспомнить.

— Good night! — сказала я.

— Good night! — сказал он мне с какой-то особенной лаской и пытаясь говорить с русским акцентом.

Вернувшись в кровать, я еще долго вспоминала, на кого же он похож. И так и уснула.

Глава одиннадцатая

Утром я проснулась раньше моей соседки и сразу же, умывшись, отправилась на веранду делать зарядку. Но то, что я там увидела, было для меня полной неожиданностью. У края веранды лежал огромный букет из диких роз и лесного папоротника. Это было очень красиво и со вкусом составлено. Я сразу подумала, что нужно не забыть поблагодарить Рому за столь приятный сюрприз. Над Гаграми вставала молодая заря, а в море уже кто-то плавал. У меня зрение не ахти, но, но-моему, это был иностранец, которого поселили под нами. Я поставила букет в вазе с водой в тени, чтобы он подольше сохранился, уж больно он мне понравился.

Утром за завтраком в столовой я поблагодарила Романа за утренний подарок, в ответ на что Рома тихо ответил — «Пожалуйста» и уставился на меня удивленно из-под очков. После завтрака я, как это и полагается, пошла на пляж.

На пляже было очень много народу, несмотря на ранний час. С трудом отыскав место, искупалась и с удовольствием улеглась загорать. Какая-то назойливая мошка не давала мне покоя и все время ползала у меня по щеке. Раз пять я ее отгоняла, но на шестой раз мое терпение лопнуло. Я открыла глаза, поднялась, и меня ослепил блеск знакомых очков и зубов. Он, то есть Роман, щекотал меня травинкой, а теперь стоял и улыбался. Он расположился рядом со мной, и мы, таким образом, провалялись за разговорами весь день и даже в столовую не пошли, решили худеть (хотя Роману было уже некуда). Как выяснилось, букет этот собрал мне не Роман, а вообще неизвестно кто. И тут я поняла, что начинаются мои приключения. Кто же? Для меня оставалось загадкой.

Вечером, вернувшись домой, мы с Ромой стали рассматривать свой загар. Я, благодаря предварительному московскому загару, темнела равномерно, но что касается Романа, он, увлекшись болтовней, сгорел неимоверно, был как помидор, и чуть ли не дымился, как только что сваренная сосиска. Было его жаль, но в то же время в душе радовалась, что больше он не пойдет со мной на пляж и не будет докучать своими разговорами. Но не тут-то было. На следующее утро, после столовой, он снова шел за мной по дороге на пляж. Я его отсылала домой, ссылаясь на то, что он сгорел. Но все бесполезно. Он шел за мной как упрямое, ничего не понимающее животное. И я начала уже сердиться.

Глава двенадцатая

Рома был таким человеком, на которого бесполезно сердиться и ругаться. Он все равно сделает по-своему. И он действительно делал все по-своему, ходил за мной, лез с разговорами и даже в воде не давал покоя. Это начинало меня бесить. Пользуясь тем, чему я научилась на медицинском профиле школьного производственного обучения, я стала запугивать Романа различными степенями солнечных ударов и ожогов. Но, как уже говорила, все бес-но-лез-но. Итак, день был снова испорчен. Всю ночь из соседнего номера раздавались стоны. Это Роман мучился со своей кожей. Во-первых, я не могу видеть человеческих страданий, во-вторых, он мне не давал спать. Я нашла в холодильнике бутылочку кефира, вошла в их номер и дотронулась осторожно до плеча Ромы. Он в страхе откинулся к стене и испуганно замахал руками. Но когда я напялила ему на нос очки, он расплылся в ангельской улыбке. Я смазала его до ужаса сожженную кожу, после чего он успокоился и с улыбкой на губах, как младенец, заснул. Вернувшись к себе, я все-таки не могла уснуть при мысли о том, что мною же спасенный Роман, завтра от меня же и не отстанет. Но я вспомнила лозунг, который писала на практике по УПК — «Спеши делать людям добро. Будь добр, чуток и милосерден». Осмыслив это, я провалилась в сон.