Опасное богатство - Джорджетт Хейер

Они вернулись после поездки, полностью довольные друг другом, и увидели в одной из гостиных леди Альби-нию, миссис Марлей и мистера Брюммеля. Там же сидели некая дама и два джентльмена, прибывшие с визитом к Ворту из соседнего имения.

Когда граф и его воспитанница вошли в гостиную, сидевшие в ней гости очень оживились. Все обменялись комплиментами. Дама не стала терять ни минуты и тотчас же представила мисс Тэвернер своего сына. Старший из двух джентльменов все это время беседовал с мистером Брюммелем. У него богатая наследница такого большого интереса не вызвала, и потому он вскоре вернулся к их разговору. Лицо красавчика Брюммеля выражало страдальческую покорность. Причиной тому была леди Альбиния. По необходимости представляя вновь прибывших визитеров графу, она сказала:

– Видите, дорогой Ворт, к нам приехали Фокс-Мэт-тьюзы. Так мило с их стороны! Они сидят уже больше получаса, и, мне кажется, уезжать вообще не собираются!

Мистер Фокс-Мэттьюз в это время очень важным тоном рассуждал о красотах окрестностей Хэмпшира. По его мнению, вряд ли где еще можно встретить равные им, если, конечно, не считать Озерский округ. Вскоре выяснилось, что мистер Фокс-Мэттьюз провел на Озерах лето, и потому теперь для него не было более приятного дела, чем рассказывать всем про эти Озера. А тем, кому не выпало счастья попасть в те далекие места, он непременно говорил, как много они потеряли. Мистер Фокс-Мэттьюз не знал, бывал ли на Озерах мистер Брюммель. А если не бывал, то должен обязательно их посетить.

Мистер Брюммель взглянул на собеседника сверху вниз и приподнял бровь, что всегда помогало ему устранять любую претенциозность.

– Да, сэр, я на Озерах бывал , – медленно сказал он.

– Ну тогда, в таком случае… И какое же из них вас больше всего восхитило, сэр?

Мистер Брюммель глубоко вздохнул.

– Я скажу вам, сэр, если вы можете несколько минут подождать. – Затем он повернулся к слуге, который вошел в комнату, чтобы зажечь камин, и спокойно попросил его прислать ему сюда лакея. Мистер Фокс-Мэттьюз смотрел на мистера Брюммеля во все глаза, но на Красавчика это не произвело ни малейшего впечатления. Он продолжал задумчиво молчать. Тут в гостиной появился аккуратно одетый в черное слуга, который быстро подошел к Брюммелю и низко ему поклонился.

– Робинсон, – произнес мистер Брюммель, – какое из озер мне нравится?

– Виндермирское, сэр, – уважительно отвечал слуга.

– А, Виндермирское, да? Спасибо, Робинсон. Да, мне больше всего нравится именно Виндермирское, – произнес он, вежливо поворачиваясь к мистеру Фокс-Мэттьюзу.

Миссис Фокс-Мэттьюз вся надулась от возмущения. Она встала и заявила, что им пора уезжать.

Когда Джудит увидела Перегрина снова, ей показалось, что утро, проведенное на свежем воздухе, не очень-то помогло брату, и кашель его ничуть не уменьшился. Он по-прежнему беспокоил Перри и в последующие дни стал заметно сильнее. Горло у Перегрина воспалилось, но он и слушать не хотел о враче, никак не соглашаясь с сестрой, что заболел, хотя было совершенно ясно, что здоровье его ухудшилось. Появилась какая-то вялость, веки над глазами отяжелели. Все это очень беспокоило Джудит, но Перри твердил, что просто чуть простудился и что, возможно, ему не очень подходит воздух в имении Вортов.

– Воздух в Ворте, – повторила Джудит. – Воздух…– она не докончила фразу. – И что это мне взбрело в голову? Меня надо побить за такую дикую мысль! Невероятно. О, невозможно!

– Послушай, о чем это ты подумала? – спросил Перегрин, зевая, – что это такое невероятное? Почему у тебя такой странный вид?

Джудит наклонилась над его креслом и сжала руки брата.

– Перри, как ты себя сейчас чувствуешь? – очень серьезно спросила она. – Ты уверен, что это только простуда?

– Конечно! А что же еще? Что тебе пришло в голову?

– Я даже сама не знаю, даже боюсь подумать. Перри, когда тот мужчина затеял с тобой ссору – я имею в виду этого Фарнэби – ты этому не удивился? Ты считал, что для этого была причина?

– Какое это имеет отношение к моей простуде? – спросил Перри, во все глаза глядя на сестру. – А, меня действительно это тогда немного удивило, но ведь если Фарнэби кто-то надоумил, то…

– Но разве было так? Ты мне раньше этого не говорил.

– Боже, откуда мне знать? Я так не думал, но, возможно, его и надоумили.

Джудит по-прежнему сжимала руки брата, заглядывая ему в лицо.

– В тебя кто-то стрелял в тот день, когда ты ехал по Финглейскому пустырю. Этот выстрел, по твоим словам, мог бы быть для тебя смертельным, если бы не Хинксон. Дважды твоей жизни грозила опасность! А теперь ты заболел, и при этом так загадочно заболел, потому что никакой простуды у тебя нет, Перри. И ты это сам знаешь! У тебя только этот гадкий сухой кашель, и он все ухудшается, да еще стало болеть горло!

Перри в упор взглянул на сестру, резко сел и разразился громким смехом, отчего его сразу охватил приступ кашля.

– Ну, Джу, ты сведешь меня в могилу! Ты что, думаешь, что меня отравили? Ерунда! Кому в мире вдруг захотелось бы отравить меня!

– Конечно, конечно! Это действительно совершенно неразумно, наверняка! – проговорила Джудит. – Я сама себе именно так и говорю. И все-таки не могу себя убедить. Перри, милый, ты никогда не задумывался над тем, что если с тобою что-нибудь случится, то большая часть твоего состояния перейдет ко мне?

Эти слова вызвали у Перегрина новый взрыв смеха.

– Что? Так это ты пытаешься меня убрать? – спросил он.

– Ну, будь серьезным, Перри, умоляю тебя!

– Боже, да как же мне быть серьезным? Никогда в жизни я не слышал такой ерунды. Вот к чему приводит чтение романов этой миссис Рэдклифф! Превосходная шутка, скажу я вам!

– Какая же это шутка, Перри? Можно и мне над ней посмеяться?

Джудит быстро оглянулась. Оказалось, за разговором они не заметили, когда в комнату вошел граф. Теперь он стоял возле стола и очень внимательно на них смотрел. Джудит не могла догадаться, какую часть ее разговора с братом услышал Ворт. Тем не менее, она вспыхнула и вскочила на ноги, отвернувшись от графа.

– О, эта самая лучшая шутка из всех, которые я слышал за последние десять лет! – засмеялся Перри. – Джудит думает, что меня кто-то пытается отравить!

– Неужели? – произнес граф, глядя в сторону Джудит. – Можно узнать, кого же это мисс Тэвернер подозревает?

Джудит, не скрывая неодобрения, сердито взглянула на брата и прошла мимо графа к двери.

– Перегрин шутит. Я считаю, что он съел что-то такое, что ему не пошло на пользу, только и всего.

Она вышла. Граф какое-то мгновение молча смотрел ей вслед, потом повернулся к Перегрину. Положив на стол серебряную табакерку, он сказал: