Табакерка Робеспьера - Наталья Александрова

Робеспьер, однако, хмуро молчал.

Его противники ликовали: победа далась им удивительно легко.

Младший брат Робеспьера Огюстен воскликнул, что, раз он разделяет убеждения брата, он хочет разделить и его судьбу. Он потребовал обвинительного декрета.

Это требование было немедленно удовлетворено Конвентом. Был принят декрет об аресте Максимилиана Робеспьера и его брата, а также их ближайших соратников – Сен-Жюста, Кутона, Леба, Анрио и председателя Революционного трибунала Дюма.

– Республика погибла! Настало царство воров и разбойников! – проговорил Робеспьер, медленно спускаясь с трибуны к ожидавшим его жандармам.

Оказалось, однако, что арестованных вождей революции не так-то просто поместить в тюрьму.

Сначала Робеспьера повезли в тюрьму Люксембург, но когда начальник узнал имя доставленного ему узника, он отказался его принять. Он сказал, что не верит, что Неподкупный – преступник и не даст согласия заключить его в камеру, как вора или грабителя.

Тогда Робеспьера отвезли в здание полицейской префектуры, вместе с Кутоном, Сен-Жюстом и Леба. В префектуре его приняли, но при этом выказали знаки почтительности и величайшего уважения – ведь еще вчера он был вершителем судеб Франции.

Вероника перешла канал по мосту и подошла к воротам, за которыми скрылись Герман с Юлией. Сбоку от них имелась небольшая железная калитка. Оглядевшись по сторонам, Вероника толкнула ее и проскользнула внутрь.

И тут же пулей вылетела обратно: в темной подворотне за калиткой ее поджидала огромная черная собака с горящими, как угли, глазами! Собака не лаяла, даже не рычала – она молча кинулась на Веронику, оскалив страшные желтоватые клыки.

Чудом увернувшись от страшных челюстей, Вероника захлопнула за собой калитку. Тут же раздался страшный грохот: собака с размаху всем своим телом ударилась о преграду. Калитка, к счастью, выдержала: она открывалась внутрь и от удара закрылась еще плотнее.

Вероника перевела дыхание и прислонилась к стене. Сердце ее колотилось, руки дрожали, ноги подгибались.

Вдруг рядом с ней возник Воронов.

– На вас лица нет! – проговорил он сочувственно. – Такое впечатление, что вы только что увидели привидение!

– Хуже! – ответила девушка, когда к ней вернулся голос. – Там, за калиткой, такая кошмарная собака... настоящая собака Баскервилей! Вообще-то, что вы здесь делаете? – спохватилась она. – Мы же договорились, что вы уедете...

– Я только хотел убедиться, что с вами все в порядке. Но теперь вижу, что далеко не все в порядке и без моей помощи вам не обойтись...

Вероника удивленно взглянула на Воронова: что он о себе вообразил? Чем ей может помочь этот немолодой мужчина, совсем не похожий на супермена? Хотя сейчас он выглядит не таким уж старым, и вроде вполне крепкий он, но все же...

Однако ссора с ним не входила в ее планы, и она проговорила примирительно:

– Я-то в норме, а вот Юлия... она без моей помощи точно пропадет, и весь наш план пролетит, как фанера над Парижем, а как проникнуть внутрь – я не представляю... и вряд ли вы мне чем-то сможете помочь!

– Ну, вот как раз тут вы ошибаетесь! – оживился Леонид Платонович. – Как ни странно, именно я могу вам помочь!

– Что-то не верится. – Вероника вновь взглянула на него с сомнением. – Вроде бы вы не собаковод и не боец спецназа!

– Зато я историк!

– Не представляю, чем мне может помочь история Французской революции!

– Я не всю свою жизнь занимался только Французской революцией, несколько лет тому назад я написал большую статью о российско-французской торговле и досконально изучил дома и склады французских купцов, проживавших в Петербурге. Так вот, дом, возле которого мы с вами сейчас стоим, в начале девятнадцатого века принадлежал французскому купцу Деларошу. Здесь у него был мануфактурный склад...

– Ну и какая мне польза от ваших познаний? – проворчала Вероника. – Ну, был здесь склад – и что из этого?

– Среди прочих материалов и документов я изучил планировку этого здания и знаю, что здесь был второй вход, потайной. Хозяин пользовался им, чтобы тайно проносить на склад особенно ценные и редкие товары.

– В обход таможни, что ли?

– Ну, может быть, и с этой целью. Во всяком случае, здесь есть еще один вход, о котором мало кто знает.

– И где же он?

Воронов огляделся по сторонам и повел Веронику к набережной канала.

– Здесь нам придется спуститься. – Он неожиданно ловко перелез через ограду набережной.

По каменной стенке вниз, к самой воде, вели железные ступеньки. Собственно, это были не ступеньки, а укрепленные в стене заржавленные скобы.

Вероника спустилась по ним вслед за Вороновым. Ступеньки доходили до поверхности воды и обрывались, ничем не заканчиваясь. Воронов стоял на нижней ступеньке, озадаченно оглядывая каменную стену. В полуметре от его ног плескалась маслянистая темная вода Обводного канала, неся на своих мелких волнах апельсиновые корки, пластиковые бутылки и прочие отходы человеческой жизнедеятельности.

– Ну и что мы теперь будем делать? – недовольно проговорила Вероника, сверху вниз глядя на своего проводника. – Что-то я не вижу никакого потайного хода! Ваши документы безнадежно устарели, что не удивительно – ведь с тех пор прошло уже двести лет...

– Не спешите с выводами, – отозвался Воронов, внимательно осматривая каменную стену. – Раз здесь есть ступеньки – они куда-то должны вести... А вот и личная печать Жака Делароша! – Он указал на изображение двух рыб на одном из камней стены. – Думаю, это не случайно... на плане именно в этом месте обозначен вход в потайной коридор!

Леонид Платонович нажал на камень с печатью, и внезапно часть стены отодвинулась в сторону, открыв темный проход.

– Здорово! – восхитилась Вероника. – Беру назад все свои слова! Изучение истории тоже может приносить практическую пользу!

– А и хорошо же строили двести лет тому назад! – проговорил Воронов, заглядывая в подземный коридор. – Механизм, открывающий эту дверь, не заржавел и отлично действует!

Он нагнулся и проник в каменный туннель.

Вероника спустилась и последовала за ним.

Они оказались в темном сводчатом коридоре, который шел в направлении старинного склада, поднимаясь под небольшим углом. Вероника двинулась следом за Леонидом Платоновичем, спотыкаясь и вглядываясь в темноту. До ее слуха то и дело доносились тонкий писк и шорох. Вероника предпочитала не думать о причине этих звуков, пока прямо из-под ее ног не выскочила крупная крыса.

Вероника вскрикнула и попятилась, но вспомнила о Юлии и, сжав зубы, пошла вперед.