До поворота (Кровавый Крым) - Кирилл Якимец

Цеппелин поднялся с кресла. Сделал несколько шагов в сторону, вернулся, но остался стоять.

— Существует еще одно свойство «генерала», то, на которое не обращал внимания Луис, но которое вплотную исследовал Рыбак. После приема «генерала» в жизни потребителя наступает не просто перелом. Скорее, это можно назвать восхождением. Потребитель начинает учиться какому-либо делу, причем учиться оптимальным образом. Стрелять, убивать, считать, командовать, заниматься любовью — все что хотите! Высокий профессионализм: вычесления делаются на уровне компьютера, машинистки печатают со скоростью произнесения текста. Но я приведу самый интересный пример, специально для Бабушки Нгуэн.

Взгляды Цеппелина и Бабушки Нгуэн встретились. Цеппелин перестал улыбаться. Пожевал губами. А потом заговорил очень спокойным и очень серьезным голосом:

— Ваша любимая забава, Бабушка. Подпольный ринг «Та Жень Де Фаньдзы» в центре Гуаньчжоу, пятое мая этого года. Помните?

Бабушка Нгуэн привстала с места. Уперлась крепкими короткими руками в гладкую дубовую столешницу. Все мелкие черты ее лица слегка дрожали. Голос, сильный и чистый, тоже дрожал.

— Валерий Камышов, — четко произнесла Бабушка Нгуэн.

— Совершенно верно, — так же четко ответил Цеппелин, — Валера, глупый мальчишка из моей охраны. Насмотрелся кино про бои без правил. Просто бредил мечтой о том, чтобы самому стать великим бойцом. И стал им — за две недели. Я дал ему это. Я!

— Значит, — Бабушка Нгуэн тряслась от гнева, — теперь любой кретин может победить в боях «Та Жень»? И любой кретин, вроде тебя, может иметь армию ниндзя?! Червяк! Сын корейца и черепахи!!!

Одним движением Бабушка Нгуэн запрыгнула на стол, крутанулась вокруг своей оси. Черным колоколом мелькнула в воздухе шелковая юбка. От удара ноги, обутой в расшитую бисером остроконечную мягкую туфельку, Цеппелин отлетел к стене, опрокинув свое кресло. Бабушка Нгуэн соскочила со стола, похожая на хищную птицу, выставив перед собой скрюченные пальцы наподобие смертоносных когтей.

Бек попытался вмешаться, но отлетел к другой стене.

— Бабушка! — отец Грубер засеменил к Бабушке Нгуэн, которая намеревалась прикончить Цеппелина собственными руками. Дон Темпеста, кряхтя и переваливаясь, поспешил за ним. Бек вскочил на ноги, бросил сумашедший взгляд на охрану у дверей и бросился выручать хозяина. Охранники покинули свой пост и тоже присоединились к свалке. А через дверной проем вбегали новые и новые охранники. Кто-то выстрелил в воздух!

— Не сметь! — закричал отец Грубер, — никакой стрельбы! Помогите их растащить!

Охранники неловко толкались в углу комнаты. Иногда из кучи показывался желтый кулачок Бабушки Нгуэн, и тогда очередной человек отлетал к стене.

Слава завороженно прильнул глазом к дырочке в потолке.

— Что там, что? — возбужденно шептала Мила, — дерутся? Да?

Она тоже прильнула к дырочке.

— Ух ты!..

И тут тонкое пластиковое перекрытие не выдержало. Слава и Мила кувырком вывалились прямо на головы охранников. Слава сразу оказался на ногах, подхватил Милу под локоть и рывком поставил на ноги. Они стояли на столе. Перед ними была никем не охраняемая открытая дверь.

Соскочив со стола, Слава кинулся к двери, увлекая Милу за собой. Появившийся неожиданно охранник, черноглазый парень в ярко-голубом костюме, охнул и свалился на пол, когда Слава, не останавливаясь, пнул его в живот.

Лестница была пуста. Слава и Мила бежали наверх, перескакивая через две ступеньки. Лестница кончилась, начался извилистый и такой же пустой коридор. После очередного поворота коридор неожиданно привел к чугунным дверям, украшенным замысловатым литьем. Возле дверей дежурил единственный охранник, человек средних лет в джинсах и клетчатой ковбойке. Охранник поднял было автомат, но Слава, не сбавляя скорости, упал, подкатился охраннику под ноги, сбил на пол одной подсечкой и со всей силы ударил по горлу пяткой, сверху вниз. Наверное, раздробил кадык. Охранник хрипел и плевался кровью.

Мила хотела подобрать автомат, но Слава дернул ее за руку и они вместе проскочили за чугунные двери. За дверьми была маленькая комнатка с низким потолком. Золоченая кушетка, обитая красным бархатом, зеркала, какие-то кнопки на стене. И грубый фанерный ящик с крышкой.

— Лифт! — радостно воскликнула Мила.

Она стала лихорадочно жать все кнопки подряд. Наконец, отыскала нужную. Лифт заскрипел и медленно двинулся вверх, увозя Славу и Милу из подземелья, населенного сумасшедшими гномами, в обычный мир — где по блестящему паркету дворца бродят безобидные экскурсанты.

Лифт мерзко громыхал и скрипел, но где-то внутри себя. Снаружи никто не обратил на это внимания. Мила откинула крышку фанерного яшика, там лежали обычные музейные тапочки. Если их так можно называть — куски обшарпанного брезента с веревочками по бокам.

— Надевай! — швырнула Мила под ноги Славе пару, — Живее.

Она уже успела кое-как обмотать свои парусиновые туфли и осторожно выглядывала из-за ажурной решетки лифта наружу, в новый мрачный коридор.

— Пристроимся в хвост этой экскурсии и нормально… — она чуть приоткрыла дверь, — готов?

— Ага, — Слава пролез вслед за Милой под бархатным жгутом, охраняющим от посетителей лифт-экспонат.

— Первый в России лифт, — щебетала им в спину женщина-эксурсавод, — был построен специально для императорской фамилии, ни разу не требовал ремонта…

От этих слов Славе вдруг стало дурно, он чуть не оперся о край какого-то инкрустированного столика.

— Молодой человек, я бы попросила вас не отставать, — суровая седая женщина в круглых очках подождала, пока вся ее группа не соберется вокруг маленького стола, покрытого зеленым сукном.

— Здесь члены императорской фамилии играли в карты, — экскурсавод снова сурово посмотрела на Славу, — я бы еще раз попросила вас не прикасаться к экспонатам музея…

— Пройдемте дальше! Эта экспозиция посвящена, безусловно, самому выдающемуся событию Второй Мировой Войны, а может быть и всего двадцатого века. — Экскурсавод неприятно поджимала губы и поэтому была похожа на издерганную учительницу младших классов, — Ялтинское соглашение…

Толпа возбужденно зашушукалась, разглядывая массивную карту-схему фронтов на стене и восковые фигуры, рассаженные за длинным тяжелым столом.

— Все вы, конечно, понимаете, что, возможно, это событие выглядело несколько иначе, — продолжала экскурсавод, — но мы постарались передать дух встречи как можно ближе. Специалисы долго и кропотливо работали в архивах, собирая по крупицам данные для нашей экспозиции… Вот Уинстон Черчилль…