Боярский сын IV – Офицер Империи - Никита Гримм

В этой темноте он провел очень много времени. С того самого злополучного взрыва во дворце императора. Он помнил последнее: взрывная волна сносит щиты князя Волконского, отбрасывая могучее тело на барьеры Волковых, сначала в щит бьется тело князя, а после уже ударная волна с отставанием на какие-то доли секунды бьет в покров, снося его словно цунами — первую линию причалов… И все, открыл глаза «молодой» граф Волков уже в этой тьме…

Вначале он просто ходил. Потом пробовал идти строго в одном направлении… Потом старался найти хоть что-то под ногами… Потом пытался считать… Счет тогда дошел до полутора миллионов волчат, и после Аристарх Прохорович сдался, потому что решил, что начинает терять рассудок… Тогда он впервые лег на землю, по которой все предыдущее время ходил по кругу. И тут он почувствовал себя лежащим на водной глади…

Сколько часов или даже дней Аристарх Прохорович здесь находится? Как дела у Матвея? Он в такой же ситуации? Что с Софьей? Смог ли Конев взять опеку над внучкой?… Вопросы — вопросы — вопросы… Огромное количество вопросов крутились в голове Волкова — старшего, и ни на один он не мог найти ответ… Но главным вопросом для него оставался один — что с его родными?..

Неожиданно граф Волков распахнул глаза, впервые услышав новый звук в своем заточении, такой хорошо знакомый и привычный во всей его жизни, и от того сейчас настолько чужеродно прозвучавший в этом тихом месте… Скрип открывающейся двери, словно дверные петли давно уже не смазывались маслом…

Граф Волков открыл глаза, сел и повернул голову на звук.

В бесконечной черноте окружающего пространства действительно появился дверной проем с приоткрытой дверью. И если бы не звезды, прорезавшие безоблачное ночное с другой стороны двери, он бы никогда не смог его найти…

Аристарх Прохорович долгое время просто сидел и наслаждался открывшейся новой картиной…

— Ты долго там сидеть собираешься⁈ — Прозвучавший из нового проема заставил Волкова — старшего вздрогнуть всем телом против собственной воли.

Он не слышал этот голос почти двадцать лет. Но он помнил, как этот голос уничтожал сотни, а после призывал эти сотни, и умирали уже тысячи… Этот голос принадлежал самому страшному человеку империи, а, возможно, и всего мира… Этот голос принадлежал Живому Воплощению Смерти… Князю Игорю Никитичу Боярскому, Одаренному Ранга Стихия, герою империи и личному позору Аристарха Прохоровича, как оперативника Тайного Приказа.

В дверном проеме показался, словно дразня Волкова — старшего, лысая голова князя.

— Я повторяю, ты там долго сидеть собираешься, Аристарх⁈ Или ты в этой черноте оглох уже на старости лет? — Улыбка князя была, как говориться, до ушей.

— Я, честно говоря, до последнего не верил, что у рода Боярских НАСТОЛЬКО особенные отношения со смертью… Но теперь верю, раз уж, вы лично пришел за моей душой, князь. — Ответил Волков — старший.

— Ой, да мне твоя душа и даром не сдалась, Волков! Ты и так уже об*срался! Я из-за тебя, между прочим, с сыном императора схлестнулся и помер! Внука воспитать не смог, и тут ты снова, кстати, об*срался! А теперь приходится его из задницы вытаскивать… — Махнул рукой Игорь Никитич.

— Что⁈ Что с Матвеем⁈ Что случилось⁈ — Аристарх Прохорович моментально подскочил со своего насиженного места и приблизился к дверному проему, но не пересекая черту порога, — И откуда ты узнал о том, что Матвей — твой кровный родственник⁈

— Ты думаешь, только Долгоруковы способны на подобные фокусы? — Усмехнулся Боярский, — Смерть — всего лишь часть Жизни, Волков, закономерный итог… А вообще, можешь обратиться со своими вопросами к нему.

Рядом с князем Боярским стоял Чернобог. Аристарх Прохорович сразу же узнал Главу Темного Пантеона, потому что именно к нему он обращался, часто прося о достойном посметрии для рода Боярских, которые были уничтожены ошибочно…

— Владыка… — Волков опустился на колени, впечатывая лоб в пол перед одним из Небесных Покровителей Российской Империи.

— Поднимайся, граф. — Голос Чернобога буквально силой поднял Волкова на ноги, — Нам стоит поспешить к твоему внуку…

— Владыка, вы обещали. — Сделал шаг вперед Боярский, перебивая Чернобога, отчего по спине Волкова побежали мурашки.

— Ах да, верно… Только быстро. И отправляемся. — Чернобог кивнул, и по одному его жесту открылась новая арка, в которой выглядывал песок, морские волны и серое свинцовое небо…

Боярский повернулся к Волкову. Пару секунд граф и князь смотрели друг на друга, не произнося ни слова. После Боярский с коротким взмахом врезал по челюсти Волкову, сажая того на пятую точку.

— Это за то, что ты так хреново сделал свою работу в тот раз, — Усмехнулся Боярский, отступая на два шага назад, — я вообще-то из-за тебя почти двадцать лет в гробу запечатанный в собственном мертвом теле провел…

— Будем считать, что за дело. — Кивнул Волков, поднимаясь.

Хоть он явно не обладал физическим телом сейчас, удар он почувствовал и прямо сейчас он чувствовал боль. И просто радовался тому, что он что-то чувствует…

— Идемте. — Коротко приказал Чернобог, первым шагая в новую арку.

* * *

Неизвестно, неизвестно, неизвестно…

— Батальо-о-он! Становись! Р-р-равняйс-сь! С-с-смир-р-р-рно! Р-р-равнение на-а-а-а сер-редину! — Подполковник Макласов, командир нашего десантно-штурмового батальона отдал команду, развернулся и образцовым строевым шагом двинулся к министру обороны.

Двадцать один шаг подполковник совершил за восемнадцать секунд. Приблизившись, командир батальона доложил министру обороны, после чего отступил к нему за спину. Министр обороны, продолжая держать поднятую руку у козырька фуражки, крикнул во все горло:

— Здравия желаю, товарищи гвардейцы!

— Здравия желаем, товарищ министр обороны! — Рявкнули почти четыре сотни лужёных глоток.

Парадную форму мне действительно принесли, и сейчас я стоял в первой шеренге, с привычными майорскими погонами на плечах и медицинскими петлицами на воротничке. Голубой берет, такой родной и близкий за все те годы, привычно сидел каплей на загорелой бритой голове… Родные лица в строю, все живы, хоть и ранены… Вот Макс Калмыков, снайпер со второй роты стоит, вот Талиген Акзанов, сапер из отдельного взвода, вон Леша Савиных, его командир… Все те, кто тогда погиб в эти злощастные три дня войны… И я, полностью здоровый, нога не болит, тело целое…

А вот министр обороны не тот, которого я помню. Этот был высоким, стройным, с короткой бородкой, побитой сединой… Строгий костюм — тройка черного