Талейран - Сергей Нечаев

Глава девятая

МАВР МОЖЕТ УЙТИ…

27 сентября 1815 года Талейран был заменен 49-летним Арманом де Виньеро дю Плесси, герцогом де Ришелье. Это был известный дипломат, и его хорошо знает любой россиянин: просто потому, что это тот самый «дюк де Ришелье», памятник которому стоит в Одессе (там он долгое время был губернатором).

Н. М. Карамзин объясняет эту отставку Талейрана следующим образом: «Его оставили министром иностранных дел и даже сделали председателем Совета министров по настоянию герцога Веллингтона, из страха перед сильными препятствиями, которые встретятся при вторичном утверждении Бурбонов на французском престоле, в надежде, что Талейран поможет преодолеть эти препятствия, особенно в отношении к союзникам. Но скоро увидели, что Талейран вместо помощи служит только препятствием: между союзными государями единственным доброжелателем Франции, единственным ее защитником являлся император Александр, которому король и должен был поэтому предаться вполне; но император Александр очень хорошо помнил поведение Талейрана в Вене и оказывал ему совершенную холодность. Таким образом, Талейран становился между Францией и Россией, и потому его надобно было отстранить. Людовику XVIII тем легче было это сделать, что ему навязали насильно Талейрана, властительных манер которого он не мог выносить. Ультрароялисты, со своей стороны, преследовали Талейрана, как человека более других напоминавшего революцию и империю; они преследовали его наравне с Фуше, преследовали как “отступника, чуждого всякой религии, всякой нравственности, всякого стыда”»[480].

Итак, Талейран был удален и на его место был назначен герцог де Ришелье.

У Карамзина по этому поводу читаем: «Кто же мог заменить Талейрана на трудном месте министра иностранных дел? Выбран был человек, совершенно ему противоположный, безупречный в нравственном отношении герцог Ришелье. Внук знаменитого маршала, герцог покинул Францию в начале революции и вступил в русскую службу; при императоре Александре он был правителем Новороссийского края, где оставил по себе добрую память. Император очень любил его и уважал; Людовик XVIII, желая угодить покровителю Франции, назначил было Ришелье министром двора на место любимца своего Блака, но герцог отклонил предложение, не желая быть товарищем Фуше. Теперь, когда Фуше не было более между министрами, император и король настояли, чтобы Ришелье принял место Талейрана»[481].

Да, Талейран был отправлен в очередную отставку, но уже 28 сентября он был восстановлен в должности Великого камергера, полученной им от Наполеона в июле 1804 года.

В тот же день, 28 сентября 1815 года, Талейран был назначен Людовиком XVIII еще и членом Государственного совета.

Король при этом пожаловал экс-министру годовое содержание в 100 тысяч франков, а должность Великого камергера и членство в Государственном совете позволили «пенсионеру» присутствовать на всех важнейших совещаниях и церемониях в королевском дворце.

При их последней встрече Людовик XVIII сказал:

— Вы видите, к чему меня толкают обстоятельства. Я должен поблагодарить вас за рвение, к вам нет никаких претензий, и ничто не может помешать вам спокойно оставаться в Париже.

На что Талейран ответил:

— Я счастлив оказать королю достаточное количество услуг, чтобы верить, что они не будут забыты. И я не понимаю, что бы могло заставить меня уехать из Парижа.

А к этому он добавил, что «будет счастлив увидеть, что короля не вынудят следовать линии, способной скомпрометировать его династию и Францию»[482].

Как отмечает сэр Генри Литтон Булвер, «эти слова были произнесены в присутствии многих членов кабинета, потом их много раз повторяли, а посему они могут считаться подлинными»[483].

И еще один момент: так как Талейран не имел официальных детей мужского пола, он в декабре 1815 года добился, чтобы все его титулы перешли по наследству его брату Аршамбо Жозефу де Талейран-Перигору и его потомству[484].

В августе 1817 года Талейран получил от Людовика XVIII титул герцога, а в декабре — герцогство де Дино (так называется остров вблизи Калабрии) от короля Сицилии в признательность за помощь, оказанную ему на Венском конгрессе. Но человек, про которого Наполеон говорил, что его лицо столь непроницаемо, что если он разговаривает с вами и в это время кто-нибудь сзади даст ему пинка, то по его лицу об этом невозможно будет догадаться, и вида не подал, что это его как-то особенно тронуло. Напротив, он сразу же передал герцогство де Дино своему племяннику, так что Доротея и ее супруг стали герцогом и герцогиней де Дино.

Впрочем, их браку это не помогло: уже с марта 1818 года Доротея де Дино начала жить отдельно от своего мужа, хотя формально их брак был расторгнут только 6 ноября 1824 года. А в июле 1820 года она вместе с Талейраном уехала жить из Парижа в его замок Валансэ, беременная дочерью Полиной, отцовство которой приписывается не законному мужу, а его знаменитому дяде.

Девочка, названная Полиной, появилась на свет 29 декабря 1820 года. Это был третий ребенок Доротеи, и Талейран тут же стал называть его «ангелом своего дома»[485].

20 октября 1821 года умер 85-летний дядя Талейрана Александр Анжелик де Талейран-Перигор. Напомним, что в свое время он был коадъютором (заместителем и наследником) герцога-архиепископа Реймса. После революции он бежал из Франции, жил в Веймаре и Брауншвейге. Вернувшись после падения Наполеона, он сопровождал короля Людовика XVIII за границей во время Ста дней. После этого, в июле 1817 года, он был избран кардиналом, а в октябре того же года — архиепископом Парижским. Правда, вступил он в эту должность лишь в 1819 году.

Начиная с 1821 года Талейран встал в ряды оппозиции в палате пэров. В частности, в 1822 году он высказался против проекта закона о прессе, а в 1823 году, после начала войны с Испанией, начал весьма серьезно критиковать правительство. Людовик XVIII был очень недоволен этим, и пошли слухи о том, что Талейран вот-вот попадет в немилость, вплоть до отправки его в ссылку. Во время одной из встреч с королем Великий камергер вдруг услышал следующие слова:

— Скажите, вы не собираетесь в деревню?

— Нет, сир, — ответил Талейран, — если только Ваше Величество не поедет в Фонтенбло. Тогда я попросился бы сопровождать вас, чтобы исполнять возложенные на меня обязанности.