Король русалочьего моря - T. K. Лоурелл

когда нужно давать отпор, и иногда этот отпор надо подтверждать и силой. Но подумайте, прошу вас, о том, что далеко не всегда это должна быть физическая сила. Тот, кто побежден кулаком, всегда будет надеяться на то, что в следующий раз удача будет на его стороне, а в затяжной войне победителей не бывает.

Сдержав усмешку от очередной версии извечного совета «будь умнее», Ксандер посмотрел прямо в бесцветные глаза.

– И что же, надо сдаться и признать поражение? Чтобы не воевать?

– Почему же? – поднял бровь ректор. – Найдите в себе другую силу, ту, с которой спорить будет сложнее. Получше, так сказать, опору и щит. Один мудрец как-то сказал, что бьющийся часто обязательно когда-нибудь найдет того, кто будет сильнее – и хорошо бы вам не оказаться беззащитным в тот момент. А ещё лучше – и вовсе до такого не доводить.

– «Узнает бьющийся часто, что есть и сильнейшие», – вдруг из-за спины Ксандера донёсся голос Адриано.

Ректор усмехнулся.

– Вас, между прочим, это тоже касается, господин Мочениго. Доброго дня, господа.

Когда его шаги немного затихли, Ксандер поднял глаза на Адриано.

– Ты чего, дрался, что ли, Сандер? А почему не сказал?

– С непривычки.

Ксандер сказал первое, что пришло ему на ум, и тут же с удивлением подумал, что это было откровенной правдой: никогда раньше у него не было человека, с которым было бы нормально делиться подобными бедами и радостями. Был, конечно, Мориц – но Морица не было рядом уже давно. И потом, Мориц всегда оставался старшим братом, с особенным, прилагающимся к этому статусу, авторитетом. А вот так, чтобы на равных – к такому он действительно как-то не привык.

Адриано объяснение принял так, будто это само собой разумелось; с его смуглого лица изгладилась всякая тень недоумения, и он спокойно уселся обратно на усыпанный подмороженными инеем листьями пенек.

– Тогда рассказывай давай!

Ксандер сел тоже.

– Видишь ли, – начал он, стараясь поменьше распространяться про безумную задумку – в конце концов, с этим всегда успеется, – Катлине ван Гельмонт задал одно задание…

***

Вечером, идя после собрания клуба от учительской обратно к Башне Воды, Катлина рассуждала вслух о том, что исследования в библиотеке – это очень, конечно, хорошо, но стоит кому-нибудь застать двух фламандцев над томами про разнообразные, а хуже того – очень конкретные зелья, и им не поздоровится. Ксандер нахмурился; об осторожности забывать не стоило, но от осторожности до паранойи всё же далеко.

– Мы просто пойдем в библиотеку, – сказал он. – Ты – ученица алхимика, я – врача, ничего странного в том, что мы изучаем всякие снадобья, нет. Ну, увидят, и что? Не над котлом же поймают с закладкой на странице «Самые жуткие и действенные привороты»!

Она кивнула, хотя и не очень уверенно: похоже, ей нравилась мысль о том, что их замысел был тайной, требующей особой конспирации.

– Тогда завтра после дополнительных и пойдем, – сказала она. – Встретимся у мэтра?

Он возражать не стал, хотя и подумал, что с таким же успехом они могли бы сразу встретиться в библиотеке – и сказал ей об этом.

– Я не люблю ходить одна, – ответила она, зябко пожав плечами.

С этим спорить тем более было бессмысленно, поэтому на следующий день Ксандер, закончив занятие у Мерит-Птах – в первый раз, пожалуй, не задержавшись, на что его наставница подняла бровь и улыбнулась, – пошёл разыскивать Катлину.

Ещё на подходе к условленному кабинету, шагая по гулкому коридору, он услышал голоса. Ещё мать старательно учила его хорошим манерам, а в Иберии её науку ещё и многократно умножили, и хотя дверь была открытой, он постучал о косяк.

– Минхеер профессор!

– Добрый вечер, ван Страатен, – повернулся к нему профессор. – Вы необычный гость в этот час. Что-то случилось?

– Ничего, минхеер, – Ксандер тут понял, что для верности ещё и головой качает, и прекратил. – Всё хорошо. Просто у нас ужин скоро, и… и Алехандра Мендоса просила найти Катлину, и проводить.

Губы профессора тронула улыбка.

– Что ж, проводить – это неплохо. Не буду вас удерживать… от ужина.

Катлина присела в небольшом книксене, бросив Ксандеру полный упрека взгляд; Ксандер так же коротко и почтительно поклонился – но тут ван Гельмонт, уже было отвернувшийся, снова посмотрел на него – пристально, немного прищурившись, с любопытством.

– Вы же ученик Мерит, не так ли? Знаете… спросите её, но если она не против, и если вас это заинтересует, конечно – я думаю, мой предмет может быть вам полезен. Дать немного информации к размышлению и исследованию. Нет, сейчас не отвечайте, подумайте – а если надумаете, заходите, не стесняйтесь. Доброго вечера.

Ксандер на всякий случай ещё покивал, поблагодарил и утащил Катлину прочь.

Что вызывало у них опасения, так это то, что состав легендарного зелья окажется либо тайной за семью печатями, либо забыт вовсе, но не прошло и получаса в библиотеке, как этот страх развеялся.

– Вот ещё, – мрачно сказала Катлина, шлепая на стол в избранном ими уголке очередной том, который с усилием стягивали покрытые затейливыми узорами застежки, своими размерами скорее напоминавшие петли от замковых врат.

Ксандер только кивнул, лихорадочно выписывая себе краткое описание очередного конкокта. Если по этим книгам судить, то люди ничем так не были озабочены веками и тысячелетиями, как способами влюбить в себя своего ближнего – разве что, конечно, ядами. В этом романтическом порыве люди чего только не пробовали, но всё-таки что-то повторялось и кочевало из книги в книгу, и это уже стоило отловить.

– Вербену мы сейчас не найдем, – заметила Катлина, глянув Ксандеру через плечо. – А уж тем более цветы папоротника. Их же собирают…

– В летнее солнцестояние, я знаю, – он потер затекшие плечи. – Может быть, в лазарете есть… хотя он так хранится, то есть вообще не хранится, считай, что может быть, и там нет. Но вербена-то наверняка найдется! Думаю, можно и попросить.

– А как ты это объяснишь?

На это у него ответа не было.

– Ну, хотя бы омелу мы добудем, – сказала она бодро, а когда он ответил непонимающим взглядом, – Йольские венки же! Над дверями!

– При этом на виду, – заметил он. – Воображаю, как мы будем у всех на глазах их обдирать.

– Зачем? Утащим потихоньку. Нам же не сноп её нужен. Или сноп?

Ксандер глянул на свои выписки.

– Не сноп, но несколько веточек. В разных источниках разное количество, но не больше семи.

Катлина задумалась, прикусив кончик карандаша.

– Ну, в крайнем случае, – рассудила она, – обдерем несколько венков.

А вот это, как они выяснили тем