Популярная история музыки - Екатерина Горбачева

Милий Алексеевич Балакирев

Милий Балакирев родился в 1836 году в Нижнем Новгороде. Очень рано у него проявились музыкальные способности, и мать, заметив, что сын выказывает интерес к музыке, взялась учить его игре на фортепиано. Когда же стало ясно, что у Милия настоящий музыкальный талант, она повезла его в Москву, где с мальчиком начал заниматься известный в то время музыкант А. Дюбюк. Впрочем, эти занятия скоро прервались в связи с тем, что Балакирев поступил в Нижегородский дворянский институт, а затем в Казанский университет на математический факультет.

В свободное время молодой человек продолжал самостоятельно изучать теорию музыки и совершенствовать свое мастерство игры на фортепиано. К 1855 году он уже был виртуозным пианистом и автором оркестровой фантазии на русские народные темы, фортепианной фантазии с оркестром на мотивы трио «Не томи, родимый» из «Жизни за царя» Глинки. В тот же год Балакирев переехал в Петербург, где познакомился с Глинкой и Даргомыжским, оказавшими большое влияние на дальнейшее развитие его творчества.

Вскоре вокруг Балакирева собирается целый ряд талантливых музыкантов, в частности Кюи, Мусоргский, Римский-Корсаков и Бородин. Этот негласный кружок, получивший название «Могучая кучка», выступил поборником русского самобытного музыкального искусства.

Вообще же общественно-музыкальная деятельность Балакирева сыграла огромную роль в истории русской музыки. Именно по его инициативе в 1862 году в Петербурге была открыта бесплатная музыкальная школа с программой, включающей начальный класс, сольфеджио, одиночное пение, церковное пение, теорию музыки и игру на скрипке.

Балакирев, управляющий школы, силами ее учащихся организовывал концерты, которыми лично дирижировал. Его талант дирижера обратил на себя внимание представителей Русского музыкального общества, пригласивших Балакирева на сезон 1867 – 1868 годов дирижировать симфоническими концертами.

В 1874 году состояние здоровья Балакирева ухудшилось настолько, что он был вынужден оставить свою школу и отказаться на некоторое время от общественной деятельности. Однако в 1881 году по просьбе членов совета школы он вновь принял на себя обязанности директора. Забегая вперед, скажем, что десять лет спустя под управлением Балакирева состоялся последний концерт школы, после которого он выступил еще в двух концертах в качестве пианиста.

В 1883 году Балакирев был назначен управляющим Придворной певческой капеллы, его помощником стал Н. А. Римский-Корсаков. В 1894 году Балакирев удалился на покой. Умер он в 1910 году в Петербурге.

Творческое наследие композитора огромно и разнообразно. Из сочинений для оркестра, созданных Балакиревым, наиболее известны следующие: увертюра на испанские темы, увертюра и антракты к «Королю Лиру», увертюра на чешские темы, увертюра на русские народные темы, увертюра «Русь, или 1000 лет», сочиненная на открытие в Новгороде памятника в честь тысячелетия России, симфоническая поэма «Тамара» и симфония до-мажор. Среди фортепианных произведений Балакирева в первую очередь нужно назвать восточную фантазию «Исламей», считающуюся одной из самых трудных во всей фортепианной литературе, несколько мазурок, скерцо и переложения из Глинки, Бетховена, Берлиоза в две и четыре руки. Из многочисленных романсов Берлиоза наибольшей популярностью пользуются «Песнь золотой рыбки», «Мне ли, молодцу разудалому», «Еврейская мелодия», «Грузинская мелодия», «Слышу ли голос твой», «Взошел на небе месяц ясный» и др.

Кроме того, в 1866 году он напечатал первый сборник русских народных песен с художественным аккомпанементом и гармонизацией.

Модест Петрович Мусоргский

Модест Петрович Мусоргский родился 9 марта 1839 года в селе Карево Торопецкого уезда Псковской губернии, в старинной русской семье. Еще в раннем детстве няня постоянно рассказывала Модесту русские сказки. Это знакомство с духом народной жизни и стало главным импульсом музыкальных импровизаций до изучения самых элементарных правил игры на фортепьяно. Азы игры на этом инструменте Модесту преподала его мама. Дело пошло так хорошо, что уже в 7 лет мальчик играл небольшие сочинения Листа. Когда ему исполнилось 9 лет, при большом стечении народа в доме родителей Модест сыграл полностью Большой концерт Фильда. Поскольку отец Модеста тоже обожал музыку, было решено развивать музыкальные способности сына и дальше. Занятия музыкой были продолжены уже в Петербурге с педагогом Герке.

В 1856 году родители определили Модеста в Школу гвардейских подпрапорщиков. Все юнкера имели при себе лакея из крепостных, которых начальство пороло, если они не могли угодить своему барчуку.

Не только корнеты считали подготовку к урокам делом, унижающим их достоинство, но и директор школы генерал Сутгоф постоянно поддерживал их в этом. Когда воспитанники не были заняты строевыми занятиями, они устраивали попойки с танцами и флиртом. Директор школы в своем сумасбродстве доходил до того, что строго наказывал тех юнкеров, которые после пьянки возвращались в школу пешком и пили простую водку. Он гордился теми, кто приезжал на извозчике и был пьян от шампанского.

Вот в такое заведение попал Модест Мусоргский. Он был практически единственным воспитанником, который с увлечением занимался немецкой философией, переводами иностранных книг и историей. Генерал Сутгоф довольно часто выговаривал Мусоргскому: «Какой же, mon cher, выйдет из тебя офицер, если ты будешь столько читать!»

Внешне Модест вполне усвоил все привычки преображенского офицера, т. е. он имел изящные манеры, ходил на цыпочках петушком, одевался по последней моде, прекрасно владел французским языком, замечательно танцевал, отлично пел, аккомпанируя себе на фортепиано.

Но, хотя он и имел вид великосветского фата, было в нем многое, что выделяло его из той пошлой среды, в которой он вращался. Многие люди, кто был близко знаком с ним в то время, удивлялись его феноменальной музыкальной памяти. Однажды на музыкальном вечере в каком-то салоне Мусоргский спел несколько номеров из оперы Вагнера «Зигфрид». После того как его попросили вторично спеть и сыграть сцену Вотана, он сделал это по памяти от начала до конца.

Вместе с Модестом в полку служил молодой человек по фамилии Вонлярский, который познакомил будущего композитора с Александром Сергеевичем Даргомыжским. Бывая в доме у Даргомыжского, Мусоргский познакомился и подружился с очень известными в то время во всей России деятелями музыкального искусства Ц. Кюи и М. Балакиревым. Последний стал для 19-летнего юноши наставником при изучении истории развития музыкального искусства, которую Балакирев объяснял Мусоргскому на примерах творений музыкантов европейского искусства в их исторической последовательности, производил строгий анализ музыкальных произведений. Эти занятия происходили при совместном исполнении сочинений на двух роялях.

Балакирев познакомил Модеста со Стасовым, который был известным в России художественным знатоком и критиком, а также с сестрой гениального русского композитора М. И. Глинки – Л. И. Шестаковой. Немного позднее будущий композитор познакомился и близко сошелся с талантливым композитором, профессором Петербургской консерватории Н. А. Римским-Корсаковым.

В 1856 году Мусоргский познакомился с А. П. Бородиным, который в то время только что закончил Медико-хирургическую академию. По словам Бородина, Модест в то время был «совсем мальчонка, очень изящный, точно нарисованный офицерик; мундирчик с иголочки, в обтяжку; ножки вывороченные, волоса приглаженные, припомаженные; ногти точно выточенные… Манеры изящные, аристократические; разговор такой же, немного сквозь зубы, пересыпанный французскими фразами…»

В 1859 году Бородин и Мусоргский встретились во второй раз. Если при первой встрече Модест не произвел на Александра Порфирьевича положительного впечатления, то во второй раз оно полностью изменилось. Мусоргский очень изменился, потерял свой офицерский пошиб и фатовство, хотя изящество в одежде и манерах все же сохранил. Модест рассказал Бородину, что вышел в отставку, потому что соединить военную службу и искусство – это немыслимое дело. Перед этим Стасов очень усердно отговаривал Мусоргского от решимости выйти в отставку. Он привел ему в пример Лермонтова, который служил и занимался литераторством, был великим поэтом. Модест сказал, что он далеко не Лермонтов и поэтому заниматься музыкой и одновременно служить не будет.

Во время второй встречи Бородин послушал игру Мусоргского на фортепиано, который играл отрывки из симфоний Шумана. Поскольку Александр Порфирьевич знал о том, что Модест сам пишет музыку, то он попросил его сыграть что-нибудь свое. Мусоргский стал наигрывать скерцо. По словам Бородина, он был поражен и удивлен совсем небывалыми, новыми для него элементами музыки.