Пронзенное сердце - Сьюзен Кинг

Перепрыгивая через разбросанные камни, Зеленый Рыцарь приблизился к стене. Незаконченный конец ее спускался к земле, словно уклон, и всадник направил коня прямо к нему. Подъем оказался скользким, но широким, и конь с легкостью преодолел его. Всадник держался ближе к краю, сознавая, что щебенка и мусор, заполняющие пустоты в стене, еще не утрамбовались и могут осесть.

Оглянувшись назад, он заметил приближающуюся собаку и, вслед за ней, одного из конвойных. Рискуя, прибавил ход. Расчет был на то, что суеверный Уайтхоук решит, что замок проклят, и бросит его. Это сэкономит месяцы тяжбы, пока будут изданы приказы, которые, скорее всего, граф все равно проигнорирует.

Пес приближался, взбешенный настолько, что ему ничего не стоило взобраться по мокрой стене. Схватив зубами низко свисающую попону, он крепко-накрепко уцепился за нее. Достав меч, всадник, сквозь потоки дождя вонзил его в пса. Тот сразу отцепился, но продолжал погоню. Снова прозвучал раскат грома, сверкнула молния, близкая и пугающая. Она ярко осветила и зеленого таинственного всадника, и собаку на вершине стены.

Стена поворачивала вправо. За изгибом виднелся провал — там стройка еще находилась в самом начале. Куча строительного мусора смягчала обрыв, служа подобием склона. Всадник послал коня вперед в надежде преодолеть этот каменистый и неровный спуск. Удар грома, блеск молнии! Он слышал за собой крики погони, а, обернувшись, увидел конвойного с обнаженным мечом и не отстающего от него пса.

На внешней стороне стены возвышался подъемник. Деревянный остов его покачивался под напором дождя. Зеленый Рыцарь оказался рядом как раз в тот момент, когда острой иглой молния с треском ударила в металлическую часть конструкции. Подъемник накренился в пролом крепости.

Стена, заполненная щебенкой и не скрепленными раствором камнями, не выдержала и начала оседать и рушиться, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, пока не превратилась в зловещую груду катящихся и разваливающихся камней. Обломки отлетали от этой лавины: всадник едва успевал уворачиваться от них, гоня коня по каменистому спуску и прочь от страшного места.

Скользя и спотыкаясь, конь наконец достиг земли и помчался по твердой поверхности. Преодолев поля, в которых огонь уже погас благодаря дождю, всадник исчез в мокром, темном от грозы лесу.

Николас принял из рук дворецкого еще один бокал терпкого золотистого французского вина и взглянул на Уайтхоука, сидевшего рядом с ним за самым большим в саду столом. Откинув назад шелковистые белые волосы, тот с аппетитом ел дымящийся рыбный суп, одновременно слушая леди Джулиан и время от времени кивая.

Невесело улыбаясь и прихлебывая вино, Николас надеялся, что оно хоть немного облегчит боль в покрытой синяками и ссадинами голове. Он прекрасно понимал, каких усилий стоит его тетушке эта светская беседа. Она терпеть не могла Уайтхоука, но организовала этот импровизированный ужин в саду — ведь он был гостем в Хоуксмуре.

Элрис, Мод, Питер и Хью де Шавен сидели за главным столом лицом к еще нескольким длинным столам, за которыми ужинали рыцари, воины и слуги. Николас откинулся, приготовившись внимательно слушать трех музыкантов, поспешно вызванных из ближайшей деревни. Но за разговорами и стуком приборов исполняемая музыка была едва различима.

Уайтхоук и Шавен с отрядом примерно в дюжину всадников неожиданно появились в Хоуксмуре сегодня днем. Пылая гневом, клянясь покончить, наконец, с зеленым дьяволом, продолжавшим рыскать по окрестностям, Уайтхоук рассказал Николасу о том, что произошло, без малейшего осознания неправомерности своих действий. Земля, заявил он, принадлежит ему, и он волен строить на ней все, что захочет. Отказываясь далее обсуждать эту тему, граф заявил, что он крайне устал и зверски голоден, и потребовал полноценного ужина, несмотря на то, что не соизволил сообщить о своем приезде.

Леди Джулиан срочно собрала команду поваров и слуг, организовав приготовление роскошного ужина в кратчайшие сроки. На него она пригласила и всех обитателей Хоуксмура, а также воинов, прибывших вместе с графом. Николас в негодований сжал зубы, но вынужден был любезно улыбаться и терпеть все это сборище ради тетушки.

Несколько столов было накрыто на краю фруктового сада. Яблони, персиковые и вишневые деревья стояли вокруг, при малейшем дуновении ветерка роняя на белые скатерти листья. Мягкий и теплый свет смолистых факелов, расставленных по саду, разливался между деревьев и клумб, над головами и плечами пирующих людей.

Непрерывная череда слуг постоянно и торопливо двигалась в кухню и из кухни, доставляя к столу жареное мясо, пироги с рыбой, тушеные овощи, сладкие затейливые десерты, не говоря уже о флягах с вином и бочонках с пивом. Дневная жара спала, воздух был влажен и свеж от недавних дождей, напоен запахами цветов и ароматами пищи.

— Не отведаете ли угря, милорд? — спросила Элрис, кокетливо поглядывая на графа. — Он слегка обжарен с чесноком.

Уайтхоук кивнул. Элрис сняла с блюда рыбу и положила ее графу. Будучи ниже титулом, по этикету она должна была прислуживать ему за столом.

Как заметил Николас, аппетит Уайтхоука не оставлял ей времени для скуки. Граф начал с большой порции острого блюда из сыра, потом последовали вареные яйца в горчичном соусе, суп, рыбный пирог, вареные бобы и репа, камбала в имбирной подливке. Хотя он и отказался от оленины и от фруктового пирога, копченой свинины и жареного цыпленка, но согласился отведать желе и прекрасно смолотый пышный белый хлеб. А сейчас с завидным аппетитом уплетал угря, хватая пальцами сочные и жирные куски.

— Вина, милорд? — спросила Элрис.

— Какое оно? — Уайтхоук уже пригубил от каждого из вин и многочисленных сортов пива, стоящих на столе.

— Это виноградное вино, милорд, — подсказал Николас, в то время как Элрис двумя руками подняла тяжелый кувшин, чтобы налить темную жидкость в кубок гостя.

— Ах, виноградное! Хорошее виноградное вино прозрачно, словно слеза монахини, крепко, словно монастырь, и обжигает горло, будто молния, — проговорил он. Отпив немного, он поставил кубок и взглянул на Николаса. — Мне показалось, что не так давно я видел монашку в твоем дворе. Странное зрелище!

— Есть еще и монах. Они прибыли совсем недавно, — вступила в разговор Элрис. Уайтхоук поднял белую бровь.

— Неужели Хоуксмур превратился в религиозный дом?

Николас во время этого разговора занимался персиками в винном соусе.

— Моя тетушка решила расписать фресками новую часовню, милорд. Монах прибыл из Вистонбе-ри, чтобы выполнить эту тонкую работу. А монахиня — его племянница и помощница.