Что мне приснится - Георгий Паксютов

Наступая на горло всему хорошему, что есть во мне, я сказал:

- Уходи, Наугрим. Ты только мешаешь мне.

- Так и надо принимать решения -- для себя, не принимая во внимание никого другого. Как иначе реализуешь себя в этом полном людей мире? - произнес Ход у меня за спиной и положил руку мне на плечо.

Наугрим угрожающе поднял свой топор и спросил зло:

- Кто ты такой?

- Тебя это не касается, гном, - отрезал Ход и обратился ко мне. - Ты действительно готов?

Гном? Что это значит? - рассеянно подумал я.

- Готов к чему? - рявкнул Наугрим, делая шаг в нашу сторону.

- К тому, чтобы стать вампиром, конечно.

- Да... - тихо сказал я.

- Тогда закрой глаза.

Глава тринадцатая

Часть первая

На улице было очень светло, как и всегда в обители Тайных владык. Проникавший через стеклянное окно свет заливал всю комнату.

Комната, в которую меня привел Ход, была похожа на ту, в которой я проснулся во время своего первого посещения замка -- только больше, и еще здесь был круглый стол, за который мы сели напротив друг друга. Перед Ходом на столе лежали длинный кинжал без украшений и небольшой золотой кубок.

- Так это правда, что я... что моя личность не изменится?

Ход усмехнулся.

- Конечно же, изменится. Но ты не превратишься ни в моего безвольного раба, ни в лишенного разума кровососа, если вопрос об этом. Позволь объяснить тебе несколько вещей. Существо, которое может жить вечно, отличается от человека по своей сути. Ведь человек -- это мыслящий тростник. Мыслящий, но тростник. Тростник, но мыслящий. Трагедия и величие человека состоит в том, что его дерзновенные помыслы, его гордый дух помещены в бренную оболочку, хрупкую, как тростниковый побег. Этот-то парадокс и заставляет людей жить так странно... Глоток моей крови освободит тебя от смерти, кроме насильственной, и ты перестанешь быть человеком. Что же до того, почему вампиры пьют человеческую кровь -- причины этого не так просты, как кажется непросвещенным. Дело в том, что в своем бессмертии каждый вампир очень одинок; мы не такие, как люди вокруг нас. Кровь -- это жизнь. Испивая человеческую кровь, ты приобщаешься к самому существу этого человека. Вы двое соединяетесь так, как два человека никогда не смогут. Кровь связывает вас. С этой связью может сравниться только связь, возникающая между беременной женщиной и плодом, который она носит у своего сердца - впрочем, эти две связи одного и того же рода. В такой близости с человеком кроется наслаждение, которое не описать словами. Слабые вампиры становятся рабами этого наслаждения и потому пьют кровь, хотя могли бы жить и без нее. Слабым ты не станешь -- не таков я, твой создатель, не таков и ты сам. Сильные же вампиры пьют кровь потому, что знают Истину.

Завороженный его словами, я подался вперед и спросил:

- Что есть Истина?

- Истина -- это знание, которое более всех других нужно наделенному сознанием существу. Это знание непреложно, ибо стоит за гранью правды и лжи. Оно более естественно, чем законы природы, ибо они вовне, а Истина -- внутри нас. Я поведаю тебе Истину тогда, когда ты выпьешь мою кровь, и она станет твоей Истиной так же, как моей.

Я кивнул. Ход взял со стола кинжал и медленно провел им по вене на своей левой руке, возле локтя. Из разреза обильно потекла кровь; под струю своей крови Ход подставил золотой кубок. Когда крови, по его мнению, набралось достаточно, Ход небрежно провел ладонью правой руки по разрезу. Когда он убрал ладонь, я увидел, что рана полностью исчезла -- на ее месте только ровная кожа безо всяких следов. Меня уже ничто не удивляло.

Ход протянул кубок мне.

- Отведай моей крови. Отринь человеческое, прими несмертное. Стань вампиром, охотником в ночи!

Приняв кубок, я сразу же сделал глубокий глоток, чтобы не мучиться сомнениями. Мне доводилось и прежде ощущать вкус крови, и сейчас он был точно такой же -- соленый и чуть горький. Я осушил кубок до дна.

Замерев, я ожидал в себе изменений, но ничего не происходило. Солнце за окном светило как прежде, на него не набежала тень, и свет его не опалял мою кожу.

Ход поднялся из-за стола и вплотную приблизился ко мне. Наклонившись, он торжествующе прошептал мне на ухо:

- Узнай же то, о чем ты всегда догадывался. Нецах наверняка говорила или показывала тебе что-то, что навело бы тебя на такую мысль. Но она и до этого была в тебе. Ведай же Истину! Ты живешь в мире, который существует только ради тебя. Каждый уголок мира и каждый зверь в нем, включая зверей, ходящих на двух ногах и наделенных даром речи, существует ради тебя и через тебя. А потому поступай так, как желаешь.

Я непонимающе покачал головой. Все было не так, как я себе представлял.

- Я не стану пытаться опровергнуть твою Истину, потому что ты гораздо мудрее меня. Но мне она не нужна. Все, чего я хочу -- это победить Ореста.

Ход улыбнулся, показав свои ровные зубы.

Я все еще ждал каких-то изменений, хотя бы одного знака, что превращение осуществилось. Я дышал так же, как и раньше, все так же билось мое сердце -- сейчас немного быстрее из-за волнения. Казалось, что ничто не изменилось.

Потом мне пришла в голову новая мысль, и я посмотрел на Хода.

- Ты говорил, что кровь порождает связь. Почему я не чувствую ничего такого между нами?

- Потому что я - вампир, а не человек. Через кровь ты приобщаешься к жизни. Но у меня нет своей жизни, я краду жизни других. Ты и сам всегда был таким, не правда ли? Любил убивать больше всего.

Я опустил взгляд, потому что не смог бы притвориться, что его слова меня не задели. Ход рассмеялся и направился к двери.

- Ты хочешь сам передать Оресту вызов на поединок? Если надо, я мог бы это сделать вместо тебя.

- Я сделаю это.

- Что же, удачи. Я еще увижу тебя, - сказал Ход неожиданно серьезно.

Я кивнул ему, и он, кивнув мне в ответ, вышел из комнаты.

Рядом с постелью стоял небольшой столик, на котором была приготовлена трапеза - мясо, хлеб, фрукты. Хотя я не был голоден, я решил попробовать еду -- а вдруг мне отныне не нужно ничего, кроме человеческой крови, и людская пища покажется мне безвкусной или вызовет отвращение? Я подошел и попробовал всего понемногу. Хорошо прожаренное мясо было вкусным, а виноград -- сочным и сладким. Ничего нового.