Непокорное сердце - Саманта Джеймс

Но прежде, чем кто-то успел сказать хоть слово, раздался пронзительный крик.

– Милорд, – спотыкаясь, к ним бежал Вилл. – Милорд, вас срочно требуют в замок! У ворот посыльный от Левеллина!

Взгляд Джеффри устремился к Торну.

– От Левеллина? – воскликнул он. – Торн, это хорошая новость! Возможно, он хочет сдаться!

О Шане моментально забыли, или ей просто так показалось.

– Может быть, – холодно сказал граф. – А может быть, и нет. Но мы увидим, не правда ли? Пригласите его в зал.

Принцесса хотела отступить назад, но Торн протянул к ней руку. Он взял ее за локоть и заставил подойти к себе.

– Нет, любовь моя, останьтесь. Вам нет нужды так поспешно уходить.

О, ему не удастся никого одурачить, а тем более ее, думала Шана с болью в сердце. Ее мягкость растаяла, как мираж. Губы Торна искривились в ухмылке, но в его взгляде было что-то яростное.

Граф направился к большому залу и приказал принести туда два стула.

Шана протестовала, считая, что ее присутствие ни к чему. На это Торн снова натянуто улыбнулся.

– Вас не интересует послание вашего дяди? – он сел и, настойчиво сжимая ей пальцы, предложил сесть рядом.

– Интерес моего дяди ко мне сомнителен. Это просто выгодно ему, – спокойно сказала девушка.

– Если вы так не любите своего дядю, то почему бы вам не присоединиться к нам в действиях против него?

Принцесса подняла подбородок.

– Мой дядя гордится тем, что он принц Уэльса, – очень тихо проговорила она, чтобы ее слышал только Торн, – правда и то, что он более преданный валлиец, чем король англичанин. И если вы этого не понимаете, милорд, то вы не так много знаете о преданности, как в этом уверяет сэр Джеффри.

Его глаза опасно блеснули. У Шаны возникло такое чувство, что она сделала ему больно, но времени размышлять не осталось. Три огромных рыцаря сопровождали посыльного в зал. И хотя этот человек выглядел уставшим с дороги, он гордо, даже высокомерно держал свою голову.

Приблизившись к графу, посыльный низко поклонился, а, выпрямившись, он обратился не к Торну, а к Шане.

– Принцесса, я полагаю?

Она кивнула и подала руку.

Он приподнес ее к своим губам.

– Ваш дядя спрашивает о вашем благополучии, принцесса. Надеюсь, вы здоровы?

Почувствовав неловкость, она кивнула, заметив направленный на нее тяжелый взгляд Торна. Человек продолжал настойчиво спрашивать.

– С вами не обращаются плохо?

НЕ В ТОМ СМЫСЛЕ, КАК ВЫ ДУМАЕТЕ. Этот ответ готов был сорваться с уст Шаны, но внезапно она почувствовала в воздухе огромное напряжение. Да, скорее почувствовала, чем увидела, как Торн выпрямился.

– Все в порядке, – пробормотала она, наконец. Граф встал, скрестив на груди руки.

– Я горю желанием услышать сообщение, которое вы доставили, – резко сказал он. – Может быть, мы им и займемся?

– Очень хорошо, лорд Вестен, – посыльный беспристрастно взглянул на Торна. – Я доставил вам предупреждение от Левеллина. Если вы не прекратите опустошать наши дома и окрестности, нам не останется ничего другого, как отвечать тем же.

– Опустошать? – он поднял темную бровь. – Мне кажется это интересным, потому что я только защищал то, что по праву принадлежит королю.

– Защищаете, сжигая наши дома и деревни? Нападая на фермеров и пастухов, женщин и детей, которые не могут себя защитить? – голос посыльного был довольно резким.

Торн сильно сжал челюсти. Он смотрел на приезжего, сощурив глаза.

– Вы и ваш принц обвиняете там, где нет повода для обвинения. И вы фальшивите. Только трус будет воевать против женщин и детей.

Посыльный не уступал.

– Мы не обвиняем без основания, лорд Вестен. Две недели назад отряд, который пришел из Лэнгли, разграбил селение Лэндир и близлежащую деревню.

– Из Лэнгли? А откуда вы знаете об этом?

– Нам все стало известно от деревенского священника, милорд. Оставшиеся без пищи и крова люди укрылись в церкви. Да, действительно, священник настаивал на том, что отряд пришел из Лэнгли. Англичане грабили и убивали, выгоняли женщин и детей из их домов, которые потом сожгли дотла.

Руки Шаны непроизвольно сжались в кулак. И, несмотря на то, что внутри у нее все дрожало, в душе начала подниматься огромная волна возмущения. Джеффри говорил о Торне, как о человеке чести, представляя его воплощением порядочности. Девушка готова была закричать от негодования. Боже мой, как? Неужели Джеффри так искренне заблуждался? А может быть, заблуждалась она?

Посыльного отпустили. Словно в тумане Шана видела, как Джеффри повернулся к Торну.

– Ты считаешь это какой-то уловкой?

Лицо графа было непроницаемым.

– Я не знаю. Но я выясню, правда ли это.

Джеффри нахмурился.

– Что ты собираешься сделать? Отправиться в Лэндир?

– Да, я хочу убедиться в справедливости обвинений Левеллина.

Джеффри кивнул.

– Я подготовлю твоих людей.

– Нет, Джефф. Я пойду туда без отряда, потому что появление солдат вызовет еще больший протест против Англии. – Он повернул голову в сторону Шаны, уверенный, что она смотрит ему в спину, словно пронзая кинжалом. – Нет, вооруженным людям не следует меня провожать. Действительно, если это не агрессивная миссия, то, мне кажется, меня может сопровождать моя жена.

Ее реакция была такой, какой он меньше всего ожидал. Шана вскочила на ноги с быстротой молнии, и граф натолкнулся на пламенный взгляд.

– У меня нет желания отправляться туда! – резко сказала она, не заметив, что Джеффри удалился, оставив их одних.

– Что это вы стали так привязаны к замку Лэнгли, этой груде серого камня? Я удивляюсь тем переменам, которые произошли за последние несколько недель. Это хорошее предзнаменование для нашего брака, вы не находите?

Шане только и нужна была насмешка, чтобы выплеснуть свой гнев в полную силу.

– Я понимаю, почему вы хотите сделать это, – обвинила она его, – потому что знаете, что это мне неприятно, а посему доставит вам огромное удовольствие!

– Не совсем так, – мягко парировал Торн. Кончиком пальца он провел по контуру ее сердитых губ. – Я так часто лишаюсь вашего общества, что не испытываю желания покидать вас снова так быстро. Мы женаты еще слишком короткий срок, и я подумал, что вам будет приятно побыть наедине со мной.

– Наедине? – закричала она. – Мне хочется этого меньше всего!

– Тогда мне очень жаль, принцесса, – его глаза снова стали холодными, и он сильно сжал челюсти. – Потому, что я внезапно обнаружил, что это единственное, чего я хочу.

Подавив неприличное восклицание, Шана повернулась и убежала. Она знала, что не сможет переубедить его. Так и получилось. На рассвете следующего дня они выехали из Лэнгли.