Ведьмины косы - Натали Лавру

— Давай начистоту, Вив: какой была бы жизнь бастарда? Чтобы скрыть внебрачного ребёнка от общественности, ты оставила бы его у кормилицы в какой-нибудь захудалой деревеньке. Собственно, за этим ты и ехала. Обижаешься, что я тебя не пожалел? Для тебя ребёнок был нужен исключительно как инструмент давления на меня. Так что я рад, что проблема самоустранилась. Я — не мой отец. Мне не нужны бастарды.

— Вот как, значит… — голос брюнетки дрогнул. — Новой своей постельной грелке ты тоже поёшь любовные оды? А если она понесёт, ты её, как и меня, сошлёшь «подальше от дворцовых интриг»?

— Это не твоё дело, — холодно бросил он.

— Отчего же? — теперь Вивьен по-змеиному зашипела. — Мне же интересно, когда после очередной неумёхи ты явишься ко мне? Ха! Знаешь, во дворце уже делают ставки, когда рыжая овечка надоест тебе. Я поставила на окончание траура. Как думаешь успеешь остыть к ней до этого срока?

— Предупреждаю тебя, дорогая моя Вив, твой язык однажды доведёт тебя до пожизненной ссылки.

— Да, мой король! — она упала на колени возле его ног. — Всё, что я могу, — лишь огрызаться от отчаяния! Когда-то ты говорил мне, что я прекрасно подошла бы на роль твоей королевы. И вот, теперь ты свободен. Так почему обходишь меня вниманием? Что изменилось за время моего отсутствия? Разве я подурнела? Разве дала повод пренебрегать мной?

— Встань, Вив. Меня не трогает твой цирк, — ничуть не проникся состраданием Ричард.

— Птичка нашептала мне, что покои королевы уже ремонтируют. Значит, ты всё-таки собрался жениться. Кто она? — секундная пауза. — А хотя, нет, не говори, я и так знаю: сегорийская принцесса. Я видела её на новогоднем балу — прекрасная малышка. Да только она никогда не научится ублажать тебя в постели, как я. Ты сам знаешь, что никто не сравнится со мной.

— Ты преувеличиваешь свою незаменимость. Но я могу тебе помочь избавиться от одиночества: ты станешь неплохой партией, скажем, барону Коршу или графу Ерге. Или тебе больше по душе мужчины в возрасте, как покойный граф Ларгу?

— В этом весь ты: попользоваться и насильно выдать замуж за кого-нибудь из своих лизоблюдов, — Вивьен по-прежнему сидела на полу, отплёвываясь пропитанными горечью словами и шмыгая носом. — Не завидую этой, как там её… Анне. Для неё весь кошмар ещё впереди. Ты ведь ещё не сказал ей о скорой женитьбе на принцессе? Нет? Ну, конечно… — она вдруг неестественно бодро вскочила на ноги. — А знаешь, что? Я прямо сейчас пойду и пролью свет на её нерадужное будущее!

Ричард одним слитным движением схватил женщину за запястья.

— Ты ни слова больше не скажешь ей, Вив, если не хочешь замолчать навсегда.

— Ну! Давай же! Убей меня! Только сперва у меня есть последнее желание… Я ведь заслужила его, верно? В последний раз будь со мной таким же страстным и ненасытным, как раньше. А потом — делай всё, что хочешь… — она обессиленно припала грудью к груди Ричарда, а его руки обвились вокруг её талии.

Арета отшатнулась назад, обрывая наблюдение, и юркнула в узкий лаз. Серой мышью неслась по проходу, чудом не заблудившись. Паршута, сделав то, о чём, очевидно, договорилась со своей госпожой, не стала препятствовать.

Шойн был прав. Арета сама была права, когда собиралась бежать.

Что ж, узелок с крестьянской одеждой и всем необходимым не зря собран и ждёт своего часа.

Сейчас нельзя плакать. Вот выберется из дворца, скроется ото всех, и тогда даст волю эмоциям. А пока она, как голем, делает то, что давно уже должна была.

Не видя никого и ничего вокруг, она пронеслась мимо Каина Шойна, мимо людей, которые вежливо-отстранённо поздоровались с ней.

Некогда расшаркиваться и смотреть по сторонам.

Бежать!

В гардеробной Арету ждал узелок с вещами и припрятанный артефакт личины.

— Что ж, пришло твоё время, — вздохнула Арета, надевая на себя подвеску-личину и активируя её. Магических сил едва хватило на простое действие, но это ерунда.

Выскользнула из теперь уже не своих покоев, переодетая в самое скромное платье из тех, что шила для неё модистка, и неспешно покинула коридор. Еле удержалась, чтобы не побежать — до того боялась встретить…

В большом дворцовом коридоре навстречу ей попался Ричард. Как-то быстро он расстался с Вивьен, но Арете было не о размышлений об этом.

Сердце ухнуло куда-то вниз, но ведьма призвала на помощь силу воли и уверенность, что артефакт-личина надёжно скрывает её.

Она учтиво присела в прощальном реверансе королю и хотела было двинуться дальше, но Ричард обратился к ней:

— Чудесное платье, миледи.

Его слова вызвали панику. Что ответить? А что если личина не меняет голос? Или Ричард узнает её ауру? Тогда побег провалился…

Надо срочно выкручиваться!

— Благодарю, Ваше Величество, — нарочито низким и томным голосом ответила ведьма и выдавила из себя широкую подобострастную улыбку.

Огонёк интереса тут же потух в голубых монарших глазах, и Ричард, кивнув, двинулся дальше, в направлении королевского крыла.

Фух! Не узнал…

Как покинула территорию замка, Арета не запомнила. Кровь в жилах гудела роем пчёл. Сознание сосредоточилось на одной-единственной цели и не реагировало ни на усталость, ни на душевную боль, ни на страх.

Потом. Всё потом.

И вот, Ригертонский портальный зал. Арка перехода… Уже знакомый город Рикс, и теперь…

Бежать! Как можно дальше!

Глава 44

В сознании бегло пронеслось, что нельзя оставаться на ночлег в таверне. Там будут искать в первую очередь.

Тогда где?

Главное, не засветиться и не примелькаться. Хорошо, что волосы теперь средне-русого оттенка, а глаза и вовсе карие. Этакая среднестатистическая молодая особа лет двадцати пяти. Не красавица, но и не уродина. Вкупе со светло-коричневым платьем образ у неё неброский, вряд ли кто-то обратит внимание.

И всё же лучше подстраховаться. Переночевать в каком-нибудь заброшенном домишке на отшибе города, а с утра пораньше убраться отсюда.

Купив в закрывающейся под конец рабочего дня лавке булку на завтра, Арета побрела в сторону окраины.

Несмотря на вечер, солнце ещё вовсю светило и народ мелкими группками курсировал по улицам. Лето. Белые ночи как-никак.

По дороге Арета пыталась навести порядок в голове: «Итак, что мы имеем: Вивьен Ларгу была беременна от Ричарда, но потеряла дитя. А он даже рад. Как можно быть таким равнодушным к родному, пусть и умершему, ребёнку? Когда-то Ричард был всерьёз увлечён темноволосой красоткой и точно так же, как и мне, говорил, что хочет сделать её