Парус манит ветер - Олег Михайлович Солдатов

– Угощаешь? Не откажусь, – выдохнул он. – От такого борща отказываться грех!

– Обжоры! – с укоризной сказала Эльга. – Сразу видно – мужики! – Она уселась на стул и мечтательно закатила глаза. – Я вот, например, могу вообще ничего не есть! Однажды я не ела целых два месяца. У меня были такие белые колготочки, я их одевала на репетицию, а мне говорили: «Боже мой! Как тебе это удается? Такие стройные ножки! Не может быть!» Что я могла ответить? Рецепт один, – она вздохнула, переведя взгляд на фрукты и вино, – не жрать!

Иван налил колдуну тарелку борща.

– А мне? – Эльга обиженно надула губки.

– О, мадам, простите меня, – засуетился Иван. – Я думал, вы отказались…

– Это ничего не значит, – не смущаясь, объяснила она. – Мало ли что говорит женщина. Главное – понять, чего она хочет!

– Ну, а если женщина сама не знает, чего хочет? – вставил колдун.

– Тем более! – отрезала Эльга.

«В ней нет недостатков! – восхищался Иван. – Она умна и прекрасна!»

Допив вино и съев весь борщ, колдун собрался уходить. Иван проводил его и захлопнул дверь.

– Где вы, Ваня? – услышал он голос Эльги. – Идите сюда.

Иван поспешил в комнату.

– Почему ты живешь один? – перейдя на «ты», спросила Эльга, раскинувшись в кресле. – Неужели так сложно найти хорошую девушку? Их так много. Умных, добрых, обыкновенных женщин…

– Вот именно! – воскликнул пораженный Иван. – Обыкновенных! Жующих, пьющих, говорящих обыкновенно. Чего от них ждать? У них обыкновенные мысли, обыкновенные чувства, обыкновенная серая жизнь. Все, чего они хотят, известно заранее. У них нет крыльев, их фантазии ничтожны!.. Что они могут дать, кроме того, чем наделила их природа? Ничего…

– А тебе хочется необыкновенного? – спросила Эльга.

– По-моему, – сказал Иван, – самая страшная вещь на свете – это обыденность.

– А я устала от необыкновенного. – Она прикрыла глаза. – Перед тобой утомленная женщина. Вокруг сплошное сумасшествие. Хочется простого нормального мужчину! Нормальной жизни, семьи… Я так люблю готовить…

Иван немного растерялся. Он не мог представить себе ангела, стоящего у плиты, а Эльга была для него ангелом.

– Вы необыкновенная, – восторженно сказал он. – Рядом с вами хочется дышать, петь, смеяться, жить! Любить такую женщину, как вы – величайшее счастье на свете! – он смутился. – То есть я хотел сказать, любить, в смысле носить ваш образ в своем сердце, думать о вас, быть счастливым оттого, что на свете есть вы!

Эльга слушала его с застывшей улыбкой.

– Ты хороший человек, – проговорила она тихо. – Тебя можно было бы полюбить. Странно, что ты один.

– Я благодарен за это судьбе. Ведь случись по-другому, мы бы никогда не встретились.

– Глупый, – улыбнулась она. – Ты же меня совсем не знаешь…

– Мне кажется, я знал тебя всю жизнь!

Она глубоко вздохнула.

– Так… ладно. Зачем все это?.. Хватит… Я иду в ванную. У тебя есть полотенце?

– Конечно…

Иван полез в шкаф…

Когда он достал чистое махровое полотенце, в ванной уже шумела вода.

– Полотенце! – крикнул Иван сквозь дверь.

Вода стихла, послышались легкие всплески. От волнения Иван выпил бокал вина, выкурил сигарету и, набравшись смелости, постучал.

– Зайди, не бойся, – позвала Эльга.

Иван вошел, и его сразу окутал горячий туман. Сияло нагое тело, розовые соски дрожали под водой…

– Иди ко мне… Хочешь? – спросила она, улыбаясь. – На тебе так много одежды… Иди ко мне…

13

На следующий день, в начале десятого, Иван вышел из вестибюля станции метро «Ленинский проспект», свернул налево, прошел до угла квартала и оказался у высоченного столпа с металлическим исполином наверху.

– Иван! – услышал он и увидел спешащего к нему Аполлинария. – Молодчина, что пришли! – радостно кричал тот. – Я уж боялся, что вы не придете. – Он схватил руку Ивана, и принялся трясти ее с таким усердием, словно ждал этой встречи всю жизнь.

Иван натянуто улыбался в ответ, испытывая неловкость от затянувшегося рукопожатия.

– Пойдемте же, – Аполлинарий на короткое время выпустил его руку, но тут же сжал ее чуть выше локтя. – Подробности по дороге.

Было душно, запыленные автомобили с ревом проносились по проспекту, чадя, замирали на светофорах, тормозили, трогались и теснились вдоль улиц и у стен зданий.

– Вот что, друг мой, – говорил Аполлинарий, – вы не думайте, что я сумасшедший. Имя – это всего лишь игра. Так, дурь для форсу. Я проник в сферы куда более интересные. Другого пути я не вижу. Чтобы стать чем-то большим, надо уметь рисковать тем, что имеешь… Ведь так? Я начал с самоконтроля. Решил просыпаться в назначенное время. Но погрешность была слишком велика. Я понял, что нужно заставить организм бороться за жизнь. Необходимо повлиять на подсознание, на внутренний страх каждой клетки. И тогда результат будет! И я пошел на это…

Они пересекли проспект 60-летия Октября и двинулись вверх по Ленинскому.

– Простое устройство, – продолжал Аполлинарий, – будильник, срабатывая, замыкает контакты, протянутые от розетки к моей руке. Все! Смерть или победа над естеством! Битва достойная героев!

«Псих!» – подумал Иван.

– Зачем же так рисковать? – спросил он. – Хотите стать сверхчеловеком?

– При чем тут это? – отмахнулся Аполлинарий. – Дело в другом. Я хочу изменить программу… Пробудить сознание клетки и овладеть им! – возбужденно кричал он. – Люди с крыльями станут реальностью! Все, что угодно!.. Странно, что вас это не вдохновляет. А что касается Библии, так там все неверно! Это летопись несчастий!.. Почему именно страдания? Ведь жизнь – источник радости! Ею надо наслаждаться – каждой каплей, легко и с благоговением… Взгляните на этих людей, – он махнул на прохожих, – они не чувствуют жизни, они замкнуты, они смотрят под ноги и видят лишь серый асфальт. Это хуже смерти. Я так не хочу! Я бросаю вызов этому миру и намерен победить!

Вынув из кармана черную шелковую повязку, он протянул ее Ивану.

– Проверьте… нет… Вы к глазам поднесите. Не просвечивает. Так? Теперь смотрите…

Аполлинарий прикрыл глаза повязкой, крепко стянул узел на затылке и пошел как ни в чем не бывало, словно и не было никакой повязки. Завернул в продуктовый магазин, пропустил женщину с тележкой и, ткнув пальцем в витрину, спросил:

– Девушка, а что же это у вас печенка такая дешевая? Везде по сорок, а у вас по тридцать два?

– Это телячья, – равнодушно ответила молоденькая пышечка в белом халатике.

Аполлинарий развернулся и проследовал к выходу.

«Однако, – удивлялся Иван, семеня следом. – Ну, положим, что он неслучайно меня сюда позвал. Все подстроено, и здесь он заранее побывал. Продавщица – знакомая. Но повязка-то непроницаемая! Как же он видит, куда идти?» Иван покрутил головой, словно надеясь увидеть в воздухе еще одного Аполлинария, споткнулся о