Похождения Трусливой Львицы, или Искусство жить, которому можно научиться - Галина Черная

– Если бы я была права и делала все правильно, разве ты бы со мной развелся бы? Именно потому, что я не права, ты и ушел от меня! (Он улыбается.) Я очень серьезно отношусь к этому вопросу, и если тебя интересует мое мнение, давай обсудим его без Вали на кухне.

А Валя все это время сидит у него на руках, иногда прислушивается, а иногда канючит.

– Не сейчас, в следующий раз обсудим.

– Хорошо.

Через некоторое время Валя спрашивает:

– Мама, а что ты мне купила? Жвачку купила?

– А почему я что-то должна тебе покупать?

Валя опять замахивается на меня и с наигранными слезами идет жаловаться к Богдану.

– Богдан, можешь опять погладить ее по голове и рассказать, как нельзя поступать, может, в этот раз поможет!

Он улыбается мне и делает все, что я предложила, то есть целует, гладит по голове и читает мораль.

На прощание Валя с папой полчаса милуются у порога, но только закрывается дверь за Богданом, Валю словно подменили. На мой отказ покачать ее на качели она почти не рыдала, а сразу набрала игрушек и распределила роли. Мое объяснение, что я не могу с ней играть, так как готовлюсь к экзаменам, восприняла очень спокойно и весь вечер не отвлекала меня, а играла сама.

Я просто поражена, насколько ребенок чувствует ситуацию, с кем и как можно себя вести. И я все больше убеждаюсь, что Валя поймет правильное воспитание.

13. 02. 2001 Вчера по телефону (она с папой была в гостях) после того, как я сказала, что я люблю и соскучилась, Валя спросила: «А что ты мне купила?» Я ответила, что ничего не купила, что люблю – просто так.

23.09.2001. Воскресенье. Я пытаюсь найти союзников на стороне противника

– Дина Харитоновна ( это мама Богдана ), няня передала мне, что вы звонили. К сожалению, я дозвонилась до вас только сейчас и Валя уже спит, но если вы хотите поговорить с Валей, то давайте созвонимся на неделе. Я с вами хотела обсудить очень волнующий меня вопрос. Вы умная женщина и сами воспитали двоих детей, поэтому я уверена, что вы поймете меня.

– Надеюсь.

– Мне хочется, чтобы мы с вами были союзниками.

– Смотря в каком вопросе.

– Валя взрослеет, и меня все больше волнуют прогрессирующие слезы и капризы. Думаю, что вы согласитесь, что у нее тяжелое детство.

– Соглашусь.

– Во-первых, разведенные родители, живущие врозь. А во-вторых, слишком контрастные требования, которые мы предъявляем к ней. Это ее дезориентирует. Она теряется, не знает, как себя вести, и закатывает истерики. Я ее понимаю и переживаю от этого.

Сегодня, в течение двух часов, когда мы гуляли, она рыдала и падала на асфальт оттого, что я отказалась купить ей 1000-ю игрушку, 108-ю конфету и что-то еще из длинного списка, при этом говорила, что ей покупали в Новочеркасске. Я научилась зарабатывать на необходимое, но не на эти требования, да и не считаю нужным их выполнять. Дошло до того, что она начала драться со мной от обиды. А потом няня передала, что вы звонили и сказали о покупке новой куртки и ботинок, в которых нет необходимости. Я понимаю ваше желание сделать Вале что-то приятное, но согласитесь, что гораздо важнее вырастить ее здоровым человеком, не закатывающим скандалы из-за очередной пары сапог.

Я понимаю, что повлиять на взрослого человека почти невозможно, и не прошу что-то отвечать мне сейчас. Вам самой делать выбор: какую политику избирать. Надеюсь, что в этом вопросе наше мнение совпадает.

Позвонила. Поговорила. Довольна собой в плане, что сняла груз со своей души. Не только я несу ответственность за Валины капризы. Сначала прочитала все написанное. Потом, не перебивая, долго слушала ее объяснения: напрасно я думаю, что в Новочеркасске ее балуют и потакают, что капризы – это одно, а необходимость в одежде – это другое. Как хорошо, что девочка не чувствует себя ущербной и может хорошо одеваться. Д.Х. сама прожила в нужде и прекрасно знает, что значит переживать, когда твой ребенок одет хуже других.

– Галя, ты меня извини, конечно, но хорошо тебе говорить, когда ребенок обут и одет во все лучшее! Попробовала бы ты сама все это тянуть, как я тянула двоих!

– Д.Х., я вам лично что-то должна?

–  (Пауза.) Нет, не должна. Я тебе тоже ничего не должна.

– Да, и вы не должны. Я хочу, чтобы вы были уверены, что будет или нет возможность у Богдана, но я смогу содержать своего ребенка.

У меня все доводы иссякли. Я начинаю повторяться. Я понимаю, что на взрослого человека повлиять невозможно.

– Выбор делать вам самой. (Говорю медленно с расстановкой, на другом конце – напряжение.)

– Галя, дорогая, ты со мной таким тоном не говори, пожалуйста, никогда.

– Каким – «таким»?

– Что выбор делать мне. У меня сердце кровью обливается, глядя, как Богдан любит этого ребенка. И мы ее все любим. И я всем тут говорю, и все со мной здесь согласны: и Богдан, и брат его, и жена его, и… (повторяется) , что необходимое – это одно, а капризы – другое. И ты, пожалуйста, не думай, что правда только на твоей стороне.

– Я и не думала. И никогда не считала, что я права.

– Правда не только на твоей стороне. Так вот. Давай не только я подумаю, но и ты подумаешь, где ты не права!

– Хорошо. Давайте. Я рада, что мы вместе с вами будем думать.

Мои воспитательные этюды. Трудности. «Что бы ты ни делала, все равно тебя люблю»

Так интересно наблюдать процессы развития, происходящие вокруг. Я почему-то все время сравниваю это с собственными внутренними переменами. Растет мой любимый город, растет и меняется любимая моя дочка, расту и я вместе с ними. Даже экономическая неразбериха в стране проходит параллельно с душевными метаниями.

Центральные улицы Ростова за последние два года преобразились, да и внутренняя жизнь (перераспределение капитала из одних рук в другие) идет безостановочно. И на фоне всего этого происходит осознание, что хорошо жить может лишь сильный, самостоятельный человек и что кроме меня самой мне никто не поможет.

Валя в свои два года и пять месяцев строит сложноподчиненные предложения, а вопросы, которые она задает, говорят, что и в такой маленькой головке решаются проблемы собственного достоинства и права на личное мнение, зреет желание заниматься только тем, что ей интересно. Она очень четко чувствует, кому из взрослых можно сесть на шею, а кому – нет. И все перемены в ней происходят с такой скоростью, что мне тяжело поспевать и менять стиль поведения. Только я для себя выведу какое-нибудь правило, чтобы удобно было сосуществовать рядом, – хлоп, а оно уже не действует. Валя его уже переросла, и надо корректировать.

И еще. Если я когда-то сомневалась в том, что дети удовлетворяют наше чувство собственной значимости, считая, что материнство – это все-таки инстинкт, то теперь на собственном опыте убедилась, что это не так. Когда она только родилась, то кроме обременения во времени и физической боли, когда она грызла мне грудь, я ничего к этому червячку не испытывала. Но теперь, когда, несмотря на то что мы ссоримся (я и шлепнуть ее могу), она из всего обширного круга взрослых выбирает для общения меня, а на подарки Богдана реагирует лишь первые пять минут, – необоримое чувство удовлетворения и радости заполняет меня, и лицо само растягивается в улыбку.

Переживаю о том, что ее быстрое развитие есть результат нескольких совершенно разных стилей воспитания.

Первый – мой. Надеюсь, самый благополучный. Я пытаюсь приучить ее к самостоятельности и вызвать интерес к какому-либо занятию.

Второй – семьи Богдана. Избавительский. Она приезжает от них плаксивая и абсолютно беспомощная. Забывает, что умеет сама одеваться, лазить по лестнице и пр. По малейшему поводу обижается и плачет. Дня через три привыкает и начинает реагировать на мой стиль.

Третий – моей мамы и бабушки. Преследовательский. Они постоянно указывают, что и как ей надо делать, а когда она упрямится – читают мораль.

Четвертый – нянин. Исключительно избавительский, когда няня кутает ее, почти жует за нее за столом.

Мне нужна мудрость, чтобы понять, что я в силах изменить, а что – нет.

Весь день, особенно к вечеру, переживала, что я плохо выполняю свой родительский долг. Что мой ребенок сейчас в том возрасте, когда я могу повлиять на ее судьбу, но при этом я создаю недостаточно условий для формирования уравновешенного и счастливого характера. К вечеру, заведенная собственными мыслями, бросилась звонить в Новочеркасск, чтобы узнать, не плачет ли она там. Конечно, не дозвонилась. И дальше рассуждала так: даже если она и плачет, обратно Богдан ее досрочно не привезет, и от того, что я сейчас буду волноваться, спокойствия и счастья у нее не прибавится. Эта мысль успокоила меня на будущие три недели.

07.08.2000. Валино чувство собственного достоинства

Вчера, когда дочка своими воплями совершенно вывела меня из себя, я применила авторитарный метод: громко в приказном порядке сделала замечание. Через десять минут, когда от нытья и криков она пришла в себя, то сказала уверенно: «Еще раз на меня закричишь – в лоб дам! Поняла?» В ее голове-магнитофончике четко записалась фраза, которую она услышала от своего папы. Это его лексикон. А в данном случае она его очень к месту применила.