Апостол Павел - Эрнест Ренан

Наконец, настал день и заметна стала земля; она была пустынна; никто не узнал, какое это место. Перед ними был залив, в глубине которого была песчаная отмель. Решили выброситься на песок. Ветер шел в том же направлении. Обрезали канаты якорей, которые бросили в море; отпустили завязи рулей; подняли малый парус, который поставили по ветру, и направились к отмели. Корабль попал на косу, омываемую с двух сторон морем, и сел на мель; нос увяз в песке и оставался неподвижным; корма же, наоборот, была видна и металась и разбивалась с каждой волной. Спастись в таких условиях на Средиземном море довольно легко, т. к. прилив там незначительный. Севший на мель корабль становится прикрытием, и не трудно устроить переправу. Но положение осложнялось тем, что многие из путников были узниками; они могли спастись вплавь и убежать от стражей; солдаты предлагали убить их. Честный Юлий отверг эту дикую мысль. Он приказал умеющим плавать первыми броситься в воду и выйти на землю, чтобы помочь спасению оставшихся. Не умевшие плавать выбросились на досках и других остатках корабля; никто не погиб. Скоро узнали, что это - Мальта. Остров, давно уже подвластный римлянам и уже сильно латинизированный, был богат и процветал. Жители оказались сострадательными и зажгли для бедных пострадавших от кораблекрушения большой костер. Они, в самом деле, продрогли от холода, а дождь продолжал лить как из ведра. Тут произошел очень простой случай, который сильно вырос в воображении учеников Павла. Взяв горсть хвороста, чтобы бросить ее в огонь, он вместе с хворостом схватил гадюку. Все подумали, что она укусила его в руку. Распространилась мысль, что это - убийца, которого преследует Немезида; она не могла погубить его бурей, так вот преследует его на земле. Туземцы, как видно, с минуты на минуту ждали, что он распухнет и упадет мертвым. Но так как этого не случилось, его, говорят, сочли богом.

Близ залива, куда выбросился корабль, лежали земли некоего Публия, принцепса муниципии, в которую входил остров вместе с Гавлосом. Он пришел к пострадавшим, приютил в своей ферме по крайней мере часть их, среди которой были Павел и его спутники, и принимал их в течение нескольких дней очень гостеприимно. И тут опять случилось одно из тех чудес, которые в глазах учеников Павла происходили у него на каждом шагу. Апостол излечил, говорят, наложением рук отца Публия, страдавшего от лихорадки и дизентерии. Слава его, как чудотворца, распространилась по всему острову, и к нему приводили больных со всех сторон. Однако, не сказано, чтобы он основал церковь. Низменное африканское население не в силах было возвыситься над грубыми суевериями и сенсуализмом.

В древнее время каботажа по Средиземному морю зимой обыкновенно не бывало. Ужасный переезд, только что совершенный, не поощрял снова выйти в море. Провели на Мальте три месяца, от 15 ноября 60 г. до 15 февраля 61-го года, или около того. Тогда Юлий сговорился о переходе своих пленников и солдат на другой александрийский корабль, по имени "Кастор и Поллукс", зимовавший в гавани острова. Дошли до Сиракуз, где пробыли три дня; потом понеслись к проливу и пристали к Реджио. На следующий день поднялся благоприятный южный ветер и в два дня пригнал корабль в Пуццоли.

Пуццоли, как мы уже сказали, были гаванью Италии, где больше всего бывало евреев. Здесь же выгружались обыкновенно и корабли из Александрии.

Одновременно с Римом и тут образовалась маленькая христианская община. Апостола приняли отлично; просили его остаться на неделю, и благодаря любезности доброго центуриона Юлия, сильно привязавшегося к нему, это оказалось возможным. Затем возобновили путь в Рим. Слух о прибытии Павла распространился среди римских верных, для некоторых из которых он уже со времени присылки послания был знаменитым и уважаемым учителем. На этом, носившем название Forum Аррii, в 43 милях от Рима, на Аппиевой дороге, его встретила первая депутация. 10 миль дальше, при выходе из Понтских болот, около места, называемого "Тремя Гостиницами", из-за постоялых дворов, устроенных там, к нему присоединилась новая группа. Радость апостола разразилась в горячей благодарственной молитве Богу. Святая группа не без волнения прошла 11 или 12 миль, разделявших "Три Гостиницы" от Капенских ворот, и, продолжая идти по Аппиевой дороге, через Аричию и Альбано, узник Павел вошел в Рим в марте 61-го года, в 7-й год царствования Нерона, при консулах Цезеннии Пете и Петронии Турпилиане.

Глава XXII. Общий обзор деяний Павла

Павлу предстоит прожить еще более трех лет, и эти три года не будут самыми бездеятельными в его полной трудов жизни. Мы покажем даже, что и карьера его апостольских путешествий, по всем видимостям, продолжалась. Но эти путешествия шли уже на запад, а не в страны, уже посещенные им. Если эти путешествия действительно и произошли, то они не имели ощутительных последствий для распространения христианства. Поэтому уже теперь мы можем измерить и оценить совершенное Павлом. Благодаря ему, половина Малой Азии получила семена христианства. В Европе довольно глубоко обработана была Македония и затронута по краям Греция. Если добавим к этому Италию, от Пуццоль до Рима уже посещенную христианами, получим полную картину завоеваний христианства за 16-летний период, охватываемый этой книгой. Сирия, как мы указали, получила слово Иисусово раньше и обладала организованными церквами. Успехи новой веры оказались поистине чудесными. и хотя публика ей пока еще мало занималась, сектанты Иисуса уже пользовались некоторым значением для людей извне. Около 64 г. мы увидим, как они занимают собой внимание всего мира и играют очень важную роль.

Во всей истории этой важно, впрочем, оградить себя от самообмана, который является почти неизбежным следствием чтения Посланий Павла и Деяний Апостолов. Чтение это наводит на представление массовых обращений, многочисленных церквей, целых стран, прилетающих к новому культу. Павел, часто говорящий о непокорных евреях, никогда не говорит об огромном большинстве язычников, не имевших никакого понятия о вере. Читая путешествия Вениамина Тудельского, тоже можно подумать, будто в его время мир населен был одними евреями. Секты подвержены таким оптическим обманам; для них ничего нет вне их; события, происходящие в лоне их, кажутся им имеющими всесветную важность. Лица, знакомые близко с прежними сен-симонийцами, поражаются тем, с какой легкостью они считают себя центром человечества. Первые христиане тоже жили так замкнуто в своем кругу, что почти никаких сведений не имели об языческом мире. Страна считалась евангелизованной, как только в ней произнесено было имя Иисуса и как только обратилось человек десять. Церковь часто состояла из менее 12 или 13 человек. Быть может и всего-то обращенных апостолом Павлом в Малой Азии, Македонии и Греции было не многим больше тысячи. Именно эта ограниченная численность, этот дух тайного сообщества, замкнутой духовной семьи, и создал непоколебимую силу этих церквей и сделал их плодотворными зародышами для будущего.

Был человек, больше всякого другого содействовавший такому быстрому распространению христианства; человек этот разорвал тот свивальник, тесный и страшно опасный, в который дитя было завернуто с рождения; он провозгласил, что христианство - не просто преобразование иудейства, что оно - полная религия, имеющая самостоятельное существование. Очевидно, что этот человек заслуживает очень высокого положения в истории; но основателем назвать его нельзя. Что ни говори Павел, он стоит ниже других апостолов. Он не видал Иисуса, не слыхал его речей. Божественные Логии, притчи, он знает лишь смутно. Христос, делающий ему личные откровения - плод его личной же фантазии; себя самого смущает он тогда, когда думает, что слышит Иисуса.

Даже говоря только о внешнем значении, Павел не играл при жизни той роли, которую мы ему приписываем. Церкви его не отличались особенной прочностью, или же отрекались от него. Македонские и Галатские церкви, безусловно дело рук его, не играют большой роли во II и III веках. Коринфская и Эфесская церкви, не принадлежавшие ему таким же исключительным образом, перешли к его врагам или оказываются основанными недостаточно канонически, если они основаны только им одним. После исчезновения его со сцены апостольской борьбы он, как мы увидим, почти совсем забывается. Смерть его была, по всей вероятности, сочтена его врагами смертью смутьяна. Во II-м веке о нем почти не говорят, и как будто систематически стараются стереть с лица земли память о нем. Послания его в это время читаются мало и являются авторитетом лишь для очень ограниченной в числе группы. Даже сторонники его сильно умаляли его притязания. Знаменитых учеников он не оставил; Тит, Тимофей, все те, кто составлял как бы двор его, исчезают тихо. По правде сказать, личность Павла была слишком энергична, чтобы основать самостоятельную школу. Он всегда подавлял своих учеников; они играли при нем только роль секретарей, служителей, курьеров. Уважение их к учителю было таково, что они никогда не смели учить самостоятельно. Когда Павел был со своей группой, имел значение только он один; все остальные бывали как бы уничтоженными и смотрели только его глазами. В III, IV, V вв. Павел поразительно вырос. Он стал учителем по преимуществу, создателем христианского богословия. Истинный председатель великих греческих соборов, сделавших из Иисуса ключ сводов целой метафизики, - апостол Павел. Но в средние века, особенно на Востоке, судьбе его суждено было претерпеть странное затмение. Павел почти ничего не говорит сердцу варваров; вне Рима у него нет легенды; христианство латинское не произносит его имени иначе, как вслед за именем его соперника. Апостол Павел в средние века как бы теряется в лучах сияния апостола Петра. В то время, как апостол Петр ворочает всем миром, заставляет дрожать и повиноваться, скромный святой Павел играет второстепенную роль в великой христианской поэзии, наполняющей соборы и внушающей народные песни. Почти никто до XVI века не называется его именем; он очень редко является на лепных памятниках; у него нет почитателей, ему не строят церквей, ему не жгут свечей. Окружающие его, Тит, Тимофей, Фива, Лидия не получают места в общественном культе, особенно у латинян. He всякий, кто хочет, может иметь легенду. Чтобы иметь ее, надо говорить сердцу народа и поразить его воображение. А что говорят народу спасение верой, оправдание кровью Христа? Павел был слишком мало симпатичен народному сознанию, а так же, быть может, слишком хорошо известен исторически, чтобы вокруг главы его мог образоваться ореол басен. Другое дело - Петр, сгибающий выи королей, громящий империи, наступающий на аспидов и василисков, попирающий ногами льва и дракона, держащий ключи неба!