Пояс Ипполиты - Аркадий Крупняков

И вдруг впереди путь перегородила гряда густого можжевельника, а за ним - глубокий овраг. Сейчас жеребец сделает прыжок, и смерть... Но за миг перед этим всадник поравнялся с Мелетой и сдернул ее с коня. Резкий поворот, удар - и Мелета лишилась сознания. Древние шутейно спрашивали - в чем разница между мужчиной и женщиной? И отвечали: мужчина, приходя в сознание, открывает глаза сразу, а женщина не открывает глаза, пока не выслушает все, что происходит вокруг нее. Так же сделала и Мелета. Она почувствовала, что лежит около кустов, на сухой траве, что мужчина, спасший ее, сидит рядом и вытирает кровь с ее лба. Тело ее ныло, но Мелета поняла, что переломов нет, а есть царапины и ушибы. И что ее спаситель хороший человек, с нее не сняты кольца и другие украшения, не взято оружие. Нож как висел на поясе, так и висит. Потом Мелета чуть-чуть приподняла ресницы, глянула... Лицо у парня приятное, у него темная курчавая бородка, усов нет. Такие бороды носят скифы, а отсутствие усов означает, что парень не женат. Глаза мягкие, чуть раскосые, это, конечно, скиф.

- Кто ты?

- Меня зовут Агаэт. Я из Корокондамы.

- Зачем погнался за мной?

- Я понял, что ты села на чужого коня.

- Где мой конь?

- В овраге. У него переломаны ноги.

- Ты знаешь, кто я?

- Знаю. Ты Священная Мелета. Я видел тебя перед храмом. Я все время слежу за тобой.

- Зачем?

- Не знаю. Я не мог покинуть город, не поговорив с тобой. О такой женщине я мечтал всю жизнь. Ты моя судьба.

- Ты скиф?

- Да. Я сын кона Агата.

- Потому ты и не знаешь, что жрицы храма не суждены никому.

- Я слышал об этом.

- Зачем же погнался за мной?

- Я уже сказал - ты судьба. А она знает, куда и кого посылать.

- Я повторяю - я амазонка, и к тому же, храмовая. Ойропата, как зовут нас скифы. Мы убиваем мужчин.

- Да, знаю. У меня жена была ойропата. Ее звали Лебея.

- Дочь полемархи Беаты?

- Ну да.

- Расскажи, - Мелета привстала, оперлась на локоть.

- Она стала женой по принуждению. Она не любила меня.

- Да, скифы всегда берут женщину силой.

- Много ты знаешь о скифах... Скифы никогда не насилуют женщин. У нас так заведено: если скиф встречает одинокую женщину, допустим, в степи, та сразу падает на спину, показывая, чтоб мужчина овладел ею. А если не сделает этого, скиф проедет мимо.

- А как же Лебея? Она тоже - на спину...

- Лебея воровала лошадей моего отца. И должна была умереть. Я назвал ее женой и спас ей жизнь. Долго рассказывать.

- Где она сейчас?

- Исчезла. Где ее найдешь...

- А ты искал? Нет, не искал. Ты сразу срезал свои усы и стал холостым?

- Я повторяю - скиф никогда не берет женщину силой. Ты вот сейчас вся в моей власти, но я же...

- Но я тоже лежу на спине.

- Тебя уронил конь.

- Как же нам быть? Ты говоришь - судьба, а сам... Значит, я не нравлюсь тебе?

- Пустые дела. Ты все равно храмовая.

Они замолчали. Мелета поймала себя на чувстве — ей хотелось, чтобы этот красавец скиф овладел ею. Она, может быть, и выехала в степь, втайне надеясь на такой случай. Она не девочка, у нее был муж, был ребенок. Она хотела откровенно все это высказать скифу, но он упредил ее.

- Мы много говорим, Мелета. А тебя уже ищут, слышу топот коней.

- Как быть с судьбой?

- Судьба всесильна,- Агаэт встал, бросил поводья на шею своего коня.- Я верю - когда-нибудь ты уйдешь из храма и найдешь меня. Я не буду отращивать усы, я буду ждать тебя.

- Поцелуй меня на прощание.

- Скифы не целуют женщин! — Агаэт вскочил на коня.

- Куда мы теперь? - спросила Агнесса, спускаясь по ступеням храма. Она ждала вялого ответа, но Атосса убрала руку с плеча дочери, на которое опиралась, выпрямилась:

- На триеру далеко, да там и делать нам нечего.. Пойдем в таверну, в твою комнату. Там дождемся Перисада.

Пока Атосса поднималась на второй этаж, Агнесса спустилась в подвал, купила кувшин вина. Поставила на стол.

- Что-нибудь пожевать бы,- сказала мать.- Я у Годейры почти ничего не ела.

- У этого усатого таракана полно еды. Я принесу.

Расставив перед матерью тарелки с едой, спросила:

- Почему не ела у царицы?

- Я все глядела на тебя и на Аргоса. Я не верю, что он любит Фериду. Если бы ты обуздала его. От храма ты все равно отказалась.

- Фи! Он старый, этот морской краб.

- Но с Перисадом ты...

- Неужели ты смирилась, мама. Не о том говоришь. Нам надо подумать.

- Думать нам поздно. Я сейчас никто, а ты ничто...

- Я хозяйка армады!

- Полно! Этот морской разбойник отберет твою армаду в любой час, а нас посадит за весла. Мелета будет только рада.

- Если ты надеешься на меня, то должна меня слушаться. Нам надо бежать в Пантикапей и, как ты говоришь, обуздать Левкона.

- Пустое. Левкон никогда не сделает тебя царицей. Ты привыкла греть чужие постели. К тому же, мы там будем чужими. Ты — амазонка. Ты - стрела, твое место в амазонском горите[23]. Выпадем мы из колчана - нас сразу сломают. Если бы ты, глупышка, не послала вместо себя Мелету, царевич Митродор был бы твой. Если мы победим Бос-пор...

- Мы не победим Боспор, мы не будем владеть Синдикой. Потому, что мы - бабы. Ты не заметила, как твой амазонский горит рассыпался. Почему Ипполита завещала нам убивать мужиков?

- Она боялась соперничества сильных.

- Чепуха на оливковом масле. Она боялась, что амазонки узнают любовь. Баба, познавшая сердцем любовь, делается слабой, как раскрученная тетива. И ее уделом становится не война, а проводы мужиков в походы. Баба, познавшая любовь, уже не может без нее жить. Сколько у Годейры было воительниц? Около трех тысяч. А сейчас она не наберет для заброски на вал и тысячу. Остальные моют котлы у скифов. А эта война раскидает нас на все стороны света.

- Вот это уж поистине чепуха.

- Чепуха. Знаешь ли ты, что и царицы Годейры сейчас нет. Она влюблена в усатого красавца, она не будет воевать, а будет думать, как бы утопить меня в море, потому что я спала с Перисадом. Мелета тоже конченый человек. Разве у Священной должен быть муж?

- По-моему, она уже не любит этого сопляка Митродора.

- Ты верно заметила. Она не сводила взгляда с Перисада, да и он весь обед пялил на нее глаза. И будь уверена - они столкуются, если Тира не угробит ее вовремя. Она сама спит и видит, как бы стать царицей Боспора, когда война вдруг да удастся. А ты говоришь, амазонский горит...

- Война все расставит по своим местам...

- Если она не затянется, знаешь, что произойдет через год? Все дочери Фермоскиры забрюхатеют, воевать будет некому.

- Когда ты все это придумала?

- Вот здесь, в бессонные ночи, когда Перисад убегал спать к Годейре.