1993. Расстрел «Белого дома» - Александр Островский

«Первая группа демонстрантов в количестве одной-двух тысяч человек, — пишет А. В. Руцкой, — прибыла в „Останкино“ с Октябрьской площади около 14.30–15.00… Развернув пикеты, собравшиеся потребовали предоставить эфир народным депутатам и низложенному вице-президенту».[1836]

Р. С. Мухамадиев утверждает, что некоторые участники митинга еще на Октябской площади «собирались» идти «мирными колоннами» не только «к зданию Верховного Совета», но и «к Останкинской башне».[1837] Этот факт нашел отражение и в воспоминаниях А. А. Маркова, из которых явствует, что на Октябрьской площади действительно звучали призывы идти в Останкино.[1838]

Но, оказывается, вопрос об Останкино рассматривался в Белом доме еще раньше. «Я, — утверждает А. В. Руцкой, — предпринял все, что от меня зависело. НАКАНУНЕ (то есть до 3 октября. — А.О.)написал официальное письмо директору Гостелерадио Брагину, требуя дать возможность выйти в эфир депутатам. Я написал и начальнику охраны Останкино и в письме заявил, что никто не намерен захватывать телецентр».[1839]

Было бы интересно узнать, когда именно А. В. Руцкой обратился к В. И. Брагину с таким письмом: 1 или 2 октября?

По свидетельству одного из лидеров ФНС В. М. Смирнова, как только начались митинги, стали прокручиваться разные сценарии дальнейшего развития событий.

«Если бы собралось 200–300 тысяч — сообщает он, — нужно было бы идти на Кремль. Если меньше — взять под свой контроль такой объект, с которого можно было дать знать Москве и всей стране, что конституционный порядок восстановлен, блокада Верховного Совета снята, и тем воссоздать законную вертикаль управления. ПОСЛЕ ДОЛГИХ ПЕРЕБОРОВ различные министерства и центры связи отпали: все они могли быть заблокированы. Могло быть заблокировано и Останкино, однако в этом случае отключение „иглы“ с теленаркотой, которой пичкали всю страну, само по себе сыграло бы свою роль, даже если бы нам не удалось выйти в прямой эфир. Это определило выбор, который был сделан ЕЩЕ ДО ПРОРЫВА БЛОКАДЫ, И ПОТОМУ НИКАКОЙ ИМПРОВИЗАЦИИ В ПОХОДЕ НА ОСТАНКИНО НЕ БЫЛО».[1840]

В это признание необходимо внести одно уточнение. Как уже отмечалось, на протяжении всего периода с 21 сентября по 3 октября Политсовет ФНС не собирался. Поэтому обсуждение данного вопроса имело место в узком кругу его Исполкома, к которому принадлежал В. М. Смирнов.

На протяжении указанного периода вопрос о необходимости установления парламентского контроля над радио и телевидением поднимался неоднократно.

Как мы помним, первое обращение к руководству Останкинского телецентра с предложением предоставить эфир парламенту С. Н. Терехов сделал еще 22 сентября. В тот же день вечером Аналитический центр Верховного Совета предложил вывести Останкинский телецентр из строя, А. В. Руцкой поставил перед военными задачу установления контроля над Останкино, а В. И. Анпилов призвал к «маршу» на телецентр, причем назвал и дату — 24 сентября. И хотя тогда этот «марш» не состоялся, лидер «Трудовой России», по всей видимости, продолжал агитацию, в связи с чем 25 сентября, когда еще не утихли страсти, связанные с трагедией на Ленинградском проспекте, штаб Моссовета вынужден был выступить со специальным обращением не поддаваться на подобные призывы.[1841]

Таким образом, поход на Останкино был давно задуманной акцией, к которой руководители Белого дома, во всяком случае А. В. Руцкой, имели самое непосредственное отношение. Подобного развития событий желала и другая сторона.

Днем 3 октября в Белом доме появились неизвестные народным депутатам люди. Они представились работниками телецентра и сообщили, что являются сторонниками парламента. «Приезжайте к нам в „Останкино“, — заявили они. — Захватите нас. Мы не окажем сопротивления. Мы сразу же перейдем на вашу сторону».[1842] По некоторым данным, с подобным предложением эти «работники телецентра» обращались и А. В. Руцкому: «Чего медлите? В Останкино все ждут вашего прихода. Приходите и выступайте».[1843]

Когда у Останкинского телецентра появились первые пикетчики и трудно было предвидеть, как будут развиваться события дальше, сразу, уже в 15.00, началась съемка происходящего у телецентра на пленку, причем она продолжалась вплоть до семи утра следующего дня, 4 октября.[1844]

3 октября — день рождения С. А. Есенина. В связи с этим поэтесса Нина Карташева получила приглашение принять участие в посвященной поэту передаче А. Н. Крутова «Русский дом». Передача должна была выйти в эфир в 18.50. За два часа до ее начала, в 16.45, поэтесса приехала в Останкино.

«Телецентр, — вспоминает она, — был весь обнесен металлическими заграждениями, и в проходах стояли военные в пятнистой форме и касках, вооруженные автоматами». Когда Н. Карташева обьяснила, зачем она хочет пройти в телецентр, «симпатичный юноша в каске» сказал ей, «что передач никаких не будет». А когда она, не понимая причины этого, начала настаивать, чтобы ее пропустили в здание, то «военный юноша» заявил, что «в шесть часов» «здесь будет» «банда Руцкого» и добавил к этому: «Уже дежурные дикторы уходят, а вы не верите».[1845]

Получается, что в то самое время, когда сторонники парламента еще только-только садились в машины, чтобы ехать в Останкино, там их уже ждали, причем точно знали, что они будут к шести часам вечера.

Объясняя это, заместитель председателя РГТРК К. Б. Игнатьев заявил корреспонденту «Новой ежедневной газеты»: «…Около 16.00 мы получили информацию… что Руцкой призывает митингующих у Белого дома к штурму телевидения… Вячеслав Иванович Брагин сразу же связался с министром обороны, мэром Москвы и попросил подкрепления».[1846] По свидетельству А. С. Куликова, он дал команду А. А. Романову усилить охрану Останкино в 16.05, после чего направил туда отряд группы «Витязь» под командованием С. Лысюка.[1847]

«Витязи» появились в Останкино только к 17.30.[1848] Поэтому те «военные мальчики», которые в 16.45 находились в оцеплении вокруг телецентра, были посланы туда раньше.

Имеются сведения, что с 16 часов в Останкино уже шла «эвакуация сотрудников».[1849] Причем, по утверждению автора книги «Тайны октября 1993 г.» С. Чарного, «в 16.00 (то есть через десять минут после того, как прозвучало заявление А. В. Руцкого об Останкино. — А.О.)большинство сотрудников ТВ было отпущено по домам».[1850]

По некоторым данным, «руководители телецентра знали о готовящемся штурме уже в три — четыре часа дня»,[1851] го есть еще до того, как А. В. Руцкой призвал с балкона Белого дома к установлению контроля над Останкино.

О том, насколько серьезно готовилась к этому охрана Останкинского телецентра, свидетельствуют воспоминания Н. А. Абраменкова. «Во время допросов в Генеральной прокуратуре Российской Федерации» ему «была показана видеозапись, сделанная ОКОЛО 16 ЧАСОВ 03.10.93 г., из которой следовало, что ДО ЭТОГО ВРЕМЕНИ из здания АСК-1 через витринные стекла первого этажа производились контрольные выстрелы с целью проверить реакцию стекла и его влияние на выстрел».[1852]

Посмотрим, как развивались события дальше.

Когда началось формирование колонны для броска на Останкино, кто-то из телевизионщиков попытался предупредить, что это совершенно бессмысленная затея, так как «Останкино в случае чего просто отключат» и «перейдут на резервные студии». Однако те, кто руководил организацией этой операции, никак не прореагировал на подобное предупреждение.[1853]

Вспоминая о своем призыве идти на штурм Останкино, А. В. Руцкой пишет: «…быстро поняв, что у нас пока недостаточно сил, чтобы бескровно решить эту проблему, я отменил свое решение, приказав „к телецентру не ходить“. Но удержать разъяренную массу людей… было уже невозможно».[1854] И далее: «Мой приказ идти в „Останкино“ только после специальной команды был ПРОИГНОРИРОВАН».[1855]

Если бы это действительно было так!

Ранее уже приводилось свидетельство А. М. Макашова о том, как после выступления на митинге исполнявший обязанности президента приказал ему поднять Добровольческий полк и с его помощью взять не только мэрию, но и Останкино.

По воспоминаниям А. А. Маркова, когда мэрия была взята, находившийся в это время на улице возле Белого дома А. В. Руцкой потребовал его к себе и приказал срочно снять весь Добровольческий полк с охраны парламента, посадить его на брошенные милицией машины и отправить в Останкино для взятия телецентра.[1856]

Чтобы оценить значение этого распоряжения, необходимо вспомнить, что уже в 11.30 А. В. Руцкой получил информацию о возможном штурме Белого дома, а затем о плане провокаций на этот день, в котором фигурировало и Останкино. Как же в таких условиях можно было снимать с охраны здания парламента Добровольческий полк и бросать его на Останкино?