Благие намерения - Александра Маринина

В тот вечер впервые за все годы их брака Родислав не взял ее за руку, засыпая. И вообще старался даже во сне не оказаться слишком близко к Любе. Спустя примерно неделю он выступил с инициативой спать под разными одеялами, дескать, он спит беспокойно, ворочается и не хочет мешать жене. Люба молча достала второе одеяло. Она отлично понимала, что все это означает. «Только бы там все не зашло слишком далеко, – твердила она про себя, – только бы он не надумал разводиться, только бы не ушел. Я готова на все, я все вытерплю, только пусть он останется со мной. Я не смогу дышать без него, я сразу же умру».

Она перестала целовать его по утрам, когда будила, но Родислав этого даже не заметил. Она стала очень внимательно продумывать вопросы, которые задавала ему, чтобы не заставлять его выдумывать излишнюю ложь: никаких подробностей про партсобрания, банкеты, юбилеи, затянувшиеся заседания отдела и местные командировки. Она не настаивала на том, чтобы он приводил в гости новых сослуживцев, потому что понимала: эти люди, скорее всего, знают любовницу Родислава, и им будет неловко смотреть Любе в глаза. Конечно, она по-прежнему радовалась, если муж приводил в дом гостей, и была все такой же радушной и хлебосольной хозяйкой, но при этом ее постоянно грызла мысль: «Они все знают, и они тоже сравнивают меня с ней. И получается, что она лучше».

Ей теперь все время было больно. И ей казалось, что никогда она не любила Родислава сильнее, чем в этот первый месяц его новой любви.

– Любовь Николаевна, вы на автобус?

Ее окликнул Олег из отдела снабжения, молодой красивый парень, который постоянно оказывал Любе знаки внимания, то пропуская ее вперед в очереди в заводской столовой, то помогая нести тяжелые сумки с продуктами, которые она покупала в свой обеденный перерыв, то таская для нее ведра с водой во время общезаводских субботников.

– На автобус, – ответила Люба, оглядываясь и чуть замедляя шаг.

Этот парень ей нравился своей непосредственностью, открытым взглядом и ласковой улыбкой. Все в планово-экономическом отделе, где работала Люба, подшучивали над его детской влюбленностью, но сама Люба эти разговоры всерьез не принимала. Однажды во время коллективной собирушки по случаю наступающего Нового года, которую плановики устраивали вместе со снабженцами, Любина приятельница Наталья, старший экономист, заметила:

– Смотри, Любаня, он же глаз с тебя не сводит. А глазищи-то! В них прямо утонуть можно. Пробросаешься.

– Перестань, – поморщилась тогда Люба. – Он моложе меня лет на пять, а то и больше. Ну что такого необыкновенного он может во мне увидеть? Вон сколько девчонок молодых вокруг – не мне чета. Выдумываешь ты все.

– Я ничего не выдумываю, – очень серьезно ответила Наталья. – С каких это пор ты перестала быть молодой девчонкой и записалась в старухи? И вообще, дело не в возрасте, возраст в таких случаях никакого значения не имеет.

– А что имеет? – равнодушно спросила Люба.

Ей вовсе не был интересен ответ, просто нужно же было поддержать разговор, чтобы не обидеть Наташу.

– Желание. Только желание имеет значение. А направлено желание может быть на кого угодно, хоть на убогого, хоть на старика, хоть на хромую и горбатую тетку. На тебя муж с желанием давно в последний раз смотрел?

– С желанием? – растерянно переспросила Люба.

У нее не было ответа. Она не знала, как это, когда мужчина смотрит с желанием, она знала только, как смотрел на нее Родислав, никаких других взглядов она не видела. Может быть, того, о чем спрашивала Наташа, в ее жизни не было вообще?

– Вчера, – с вымученной улыбкой ответила она тогда.

В тот вечер Олег несколько раз приглашал ее танцевать, и Люба все время ловила себя на том, что старается как-нибудь незаметно разглядеть, как же это он смотрит на нее, чтобы понять, что такое «смотреть с желанием», и узнать, смотрел ли на нее когда-нибудь так Родик. Все ее наблюдения в тот раз показывали, что, пожалуй, нет, ТАК Родислав на нее не смотрел никогда. «Ну и что, – утешала она сама себя, – ну и не смотрел. Почему он непременно должен смотреть на меня ТАК? Олег – это Олег, а Родик – это Родик, он не похож на Олега, у него другой характер, у него другие глаза, другое лицо, и вообще он совершенно другой человек, поэтому и смотрит по-другому. И потом, Родик старше, а у этого мальчика один сплошной щенячий восторг в глазах. Детский сад. У Родика никогда не было такого восторга, потому что он с детства был серьезным и умным. А может быть, и был этот восторг, просто я была еще совсем глупенькая и неопытная и ничего не замечала. Мы столько лет женаты, что нелепо ждать от Родика такой же пылкой влюбленности».

Когда Люба поняла, что у Родислава появилась другая женщина, она все чаще возвращалась мысленно к тому вечеру, вспоминала свои тогдашние размышления и думала о том, что, наверное, на НЕЕ, на ту, другую, Родислав смотрит так же, как милый мальчик Олег смотрит на Любу: горячо, жадно и умоляюще. Она не могла себе представить такого взгляда у мужа, потому что никогда его не видела. И оттого, что этот взгляд, наверное, существует, но предназначен не ей, Любе становилось еще больнее. Ей даже не было интересно, какая она, эта женщина, сколько ей лет, как она выглядит, где и кем работает, ей было важно только одно: чтобы Родислав остался, чтобы он не ушел.

Но теперь, идя от проходной завода к автобусной остановке в сопровождении Олега, Люба Романова впервые подумала о том, как это, наверное, приятно: чувствовать себя желанной. Она искоса посматривала на молодого человека и пыталась представить на его месте Родислава: вот именно так он смотрит на нее, именно так старается заглянуть в лицо, именно так ловит случайное прикосновение локтем или плечом. Нет, ничего у нее не получалось, никогда Родислав так себя не вел, и представить его таким было невозможно. А ведь с НЕЙ он, наверное, именно такой. Или какой-то другой?

– Вы чем-то расстроены, Любовь Николаевна?

Она резко остановилась и посмотрела прямо в лицо Олегу.

– Просто Люба. Хорошо? Иначе я чувствую себя старухой.

– Это из уважения, – торопливо начал оправдываться Олег. – Я не хотел вас обидеть. И вас совершенно невозможно считать старухой, вы очень молодая и очень красивая. Вы даже не представляете себе, какая вы.

– Ну и какая?

«Боже мой, что я делаю! – пронеслось в ее голове. – Зачем я с ним кокетничаю? Зачем напрашиваюсь на комплимент?» И тут же сам собой в сознании всплыл ответ: «Мне это надо. Я хочу услышать, что я молода, красива и желанна. Мне необходимо это услышать, иначе я просто сойду с ума от мыслей о том, что моя жизнь кончена и я никому больше не нужна. Пусть этот мальчик скажет мне что-нибудь приятное, ведь слова – они же ничего не значат, значат только поступки, а поступков я совершать не собираюсь».

– Вы – лучше всех! – горячо и убежденно произнес Олег. – Вы – самая необыкновенная, самая потрясающая женщина на свете, самая красивая, самая чудесная. Неужели вы сами этого не знаете?

Люба покачала головой:

– Не знаю. Мне никто никогда этого не говорил. Вон автобус идет, побежали.

Они успели вскочить в битком набитый автобус и оказались тесно прижатыми друг к другу. Любе казалось, что разговор на скользкую тему окончен, но выяснилось, что Олег намерен его продолжить. Он склонился к самому ее уху и тихонько проговорил:

– Я готов целыми днями повторять вам эти слова, только согласитесь.

– На что я должна согласиться? – так же тихо спросила она.

– Слушать меня.

Погода стояла теплая, на Любе был легкий костюм из тонкой вискозы, и она вдруг остро почувствовала, что ее грудь плотно прижата к груди Олега. Более того, она почувствовала, что ему это нравится. Очень нравится. Ее захлестнула волна смущения, она попыталась отстраниться, но в переполненном автобусе это оказалось невозможно, единственный маневр, который еще можно было попытаться проделать, – это повернуться к Олегу спиной, но Люба сообразила, что в такой давке это мало что изменит, все равно она останется прижатой к нему.

– Сколько вам лет, Олег? – спросила она, чтобы что-нибудь сказать и тем самым скрыть смущение.

– Двадцать шесть. А что?

– Вы очень молоды.

– Для чего? Для вас?

– Например, – уклончиво ответила она.

– Это не тот пример, – с улыбкой возразил он. – Вы же знаете, что вы мне очень нравитесь, вы не можете этого не знать, потому что я этого и не скрываю. Если бы вы согласились принять мое приглашение, я был бы самым счастливым человеком на свете.

– Приглашение куда?

– Куда-нибудь. В театр, в кино, да просто погулять. Все равно куда, лишь бы остаться с вами вдвоем.

– Наедине? – усмехаясь, уточнила Люба. – Олег, по-моему, вы зарываетесь. Я замужняя женщина, я мать двоих детей, не забывайте об этом.

– Я помню. Но при этом я все время помню о том, что вы – самая необыкновенная женщина на свете, самая красивая и самая чудесная.