Эмили из Молодого Месяца. Восхождение - Люси Монтгомери

Тетя Рут ничего об этом не знала, но привыкла впадать в раздражение, когда журналы возвращали Эмили ее рукописи.

— Наглость, вот как я это называю!— заявила она как то раз. — Больше не посылай этому редактору ни строчки. Помни, ты Марри!

— Боюсь, он об этом не знает, — с серьезным видом возразила Эмили.

— Так почему же ты ему этого не скажешь? — спросила тетя Рут.

В мае Шрузбури пережил небольшую сенсацию: домой из Нью-Йорка вернулась Джанет Ройал со своими великолепными платьями, блестящей репутацией и собачкой породы чау-чау. Джанет была родом из Шрузбури, но еще ни разу не возвращалась домой, с тех пор как двадцать лет назад «уехала в Штаты». Она была умна, честолюбива, и она добилась успеха. Теперь Джанет занимала должность литературного редактора крупного нью-йоркского журнала для женщин и выступала в качестве одного из рецензентов знаменитого издательского дома. У Эмили захватило дух, когда она услышала о приезде мисс Ройал. Ах, если бы только можно было увидеть эту женщину... поговорить с ней... задать ей сотню разных вопросов, ответы на которые Эмили так хотела получить! Когда мистер Тауэрз в своей обычной небрежной манере велел ей пойти и взять интервью для «Таймс» у мисс Ройал, Эмили затрепетала, разрываясь между ужасом и восторгом. Вот он — предлог для встречи. Но сможет ли она... хватит ли у нее духу? Не сочтет ли мисс Ройал ее невыносимо самонадеянной? Как решиться задать мисс Ройал даже самые простые вопросы о ее карьере, о ее взглядах на международную политику Штатов и на их сотрудничество с Канадой? Нет, у нее, Эмили, никогда не хватит на это смелости.

«Мы обе служим у одного алтаря одному божеству... но она верховная жрица, а я всего лишь самая скромная прислужница», — записала Эмили в своем дневнике.

Затем она сочинила — и десяток раз переделала — почтительнейшее письмо к мисс Ройал с просьбой о разрешении взять у нее интервью и, уже отправив его по почте, всю ночь не могла уснуть, так как ей с запозданием пришло в голову, что следовала подписаться «с уважением», а никак не «искренне ваша». «Искренне ваша» имеет особый привкус — так можно писать лишь знакомому, а ведь они еще не познакомились. Мисс Ройал наверняка сочтет ее слишком самоуверенной.

Но мисс Ройал ответила прелестным письмом... Эмили до сих пор хранит его.

 «Ашбурн, понедельник.

Дорогая мисс Старр!

Конечно же, приходите, и я отвечу на все вопросы — и на те, которые хочет задать Джимми Тауэрз (благослови его Господь, ведь Джимми был моим первым поклонником!) от имени читателей своей газеты, и на те, которые хотите задать вы сами. Думаю, в значительное мере причиной моего возвращения на остров Принца Эдуарда этой весной стало то, что мне захотелось познакомиться с автором «Женщины, которая отшлепала короля». Я читала ваш рассказ прошлой зимой, когда он появился в «Утесе», и пришла в восторг. Приходите и расскажите мне все о себе и ваших мечтах. Ведь вы хотите добиться успеха в литературе? Я уверена, что у вас есть все необходимое, чтобы осуществить эти мечты, и я готова помочь вам, если это в моих силах. У вас есть то, чего у меня никогда не было — подлинный творческий дар. Однако опыт у меня огромный, и все, что я знаю, готова передать вам — только попроси́те. Я знаю, как помочь вам избежать многих ловушек и заблуждений, и обладаю кое-какими «связями» в определенных кругах. Так что приходите в Ашбурн в следующую пятницу после школьных занятий, и мы поговорим по душам.

Ваш собрат по перу,

Джанет Ройал».

Читая это письмо, Эмили трепетала от макушки до пят. «Ваш собрат по перу» — ах, небесное блаженство! Она подошла к окну и, опустившись на колени, устремила сияющий взгляд на стройные ели в Краю Стройности и раскинувшиеся за ними росистые луга, нежно зеленеющие молоденьким клевером. Ах, неужели может так случиться, что когда-нибудь она будет такой же выдающейся, преуспевающей женщиной, как мисс Ройал? После такого письма это казалось возможным... любая чудесная мечта представлялась осуществимой. И в пятницу — еще четыре дня ожидания!— она увидит эту верховную жрицу и поговорит с ней о самом заветном.

Впрочем, миссис Анджела Ройал, которая зашла в тот вечер в гости к тете Рут, похоже, отнюдь не считала Джанет Ройал ни «верховной жрицей», ни особой, достойной восхищения. Впрочем, как известно, пророчицу не почитают в отечестве ее и в доме ее[123], а миссис Ройал вырастила Джанет.

— Дела у нее идут, конечно, хорошо, ничего не скажешь, — доверительно говорила она тете Рут. — Жалованье у нее большое. Но при всем при том она старая дева. И ужасная чудачка в некоторых отношениях.

Эмили, сидевшая у окна в эркере гостиной, продолжала учить латынь, но вся горела негодованием. То, что она слышала, можно было приравнять к оскорблению монарха.

— Выглядит она все еще очень хорошо, — заметила тетя Рут. — Джанет всегда была симпатичной девушкой.

— О да, она довольно симпатичная. Но я с самого начала боялась, что она окажется слишком умной, чтобы выйти замуж, и я оказалась права. А еще она набралась разных иностранных замашек. Никогда не выходит вовремя к обеду... и мне просто смотреть тошно, как она нянчится с этим своим псом... кличет она его Чу-чином. Это он правит теперь в доме. Он делает все, что хочет, и никто ему слова не смеет сказать. Моей бедной кошке совсем житья нет. Джанет страшно обижается на любые замечания в его адрес. Когда я пожаловалась, что он спит на плюшевой кушетке, она до того рассердилась, что целый день со мной разговаривать не хотела. Вот этого я в Джанет не люблю. Как на что-нибудь обидится, так начинает держаться ужасно важно и высокомерно. А обижается она на такие мелочи, на которые никто другой и не подумал бы обижаться. И стоит кому-то одному ее обидеть, так уж она разобижена на целый свет. Надеюсь, Эмили, ничто не раздражит ее перед твоим приходом в пятницу. Если у нее будет дурное настроение, она на тебе отыграется. Но, должна признать, раздражается она нечасто, и нет в ней ни скаредности, ни зависти. Она из кожи вон вылезет, лишь бы услужить другу.

Когда тетя Рут вышла, чтобы поговорить с посыльным бакалейщика, миссис Ройал торопливо добавила:

— Она очень интересуется тобой, Эмили. Она любит общаться с хорошенькими, молоденькими девушками... говорит, это помогает ей чувствовать себя молодой. На ее взгляд, твои произведения свидетельствуют о настоящем таланте. Если ты ей понравишься, это будет для тебя именно то, что нужно начинающему писателю. Но, умоляю, постарайся поладить с этой китайской псиной! Если ты его обидишь, Джанет не захочет иметь с тобой дела, будь ты даже самим Шекспиром.

В пятницу Эмили проснулась с глубоким убеждением, что предстоящий день станет одним из самых значительных в ее жизни — днем ослепительно великолепных возможностей. Под утро ей приснился страшный сон: в нем она сидела как зачарованная перед мисс Ройал и всякий раз, когда та задавала ей какой-нибудь вопрос, в ответ произносила, как попугай, одно-единственное слово, которое была в состоянии выговорить: «Чу-Чин».

Всю первую половину дня, к ее великому ужасу, лил дождь, однако после полудня небо прояснилось и холмы за гаванью оделись сказочной ярко-голубой вуалью дымки. После школьных занятий Эмили торопливо вернулась домой, бледная по случаю предстоящего торжественного события. Последовавшее переодевание стало настоящим торжественным ритуалом. Она должна надеть новое темно-синее шелковое платье —вне всякого сомнения. Оно по-настоящему длинное, и в нем она выглядит совсем взрослой. Но вот какую сделать прическу? Узел Психеи сейчас в моде, очень подходит к ее профилю и наилучшим образом выглядит с ее шляпой. Кроме того, возможно, с открытым лбом она будет выглядеть более интеллектуальной особой. Но миссис Анджела Ройал сказала, что мисс Джанет Ройал любит хорошеньких девушек. Значит, надо сделаться хорошенькой — и добиться этого любой ценой. В результате густые черные волосы были приспущены на лоб, а на них возложена, как корона, новая весенняя шляпка, которую Эмили решилась купить на свой последний чек — несмотря на неодобрение тети Элизабет и откровенно высказанное мнение тети Рут о том, что у дураков деньги долго не держатся. Но теперь Эмили была безмерно рада тому, что все же купила эту шляпу. В своей будничной черной шляпке с низкой тульей она просто не смогла бы отправиться к мисс Ройал, чтобы взять у той интервью. Эта шляпа была ей очень к лицу: каскад лиловых фиалок падал с полей на прелестные, гладкие волны волос, едва касаясь сзади молочно-белой шейки. Весь наряд Эмили выглядел исключительно аккуратным и элегантным: о ней можно было сказать — как я люблю это старое выражение!— «одета с иголочки». Проходившая через холл тетя Рут неожиданно увидела спускающуюся по лестнице Эмили и была несколько ошеломлена, неожиданно осознав, что племянница — взрослая молодая женщина.