Жнец и Воробей - Бринн Уивер

— Да, — отвечаю я. Затем снова поворачиваюсь к Роуз, смотря, как она спокойно дышит. — Скоро.

Я не смотрю, как входит Слоан. Сейчас для меня важна только Роуз. Я хочу запомнить каждую мелочь: завитки её волос, изгиб носа, длинные тёмные ресницы. Интересно, как сильно она изменится после моего отъезда. И как сильно я буду скучать. Я буду думать о ней каждый день. Сразу, как проснусь, и перед сном. Я буду слышать её голос во сне, её смех и её плач…

Почему я так в этом уверен?

Да потому что всё это происходит уже сейчас.

И единственное, что поможет выдержать эту пытку — при моём отсутствии она будет в безопасности.

Я сглатываю, когда Слоан садится напротив меня.

— Где Роуэн?

— Вернулся к нашей машине с Конором, чтобы проверить, действительно ли тот парень, который похитил Ларк, поставил там бомбу. А то мало ли что.

— А Лаклан и Ларк?

— Были в полиции. Скоро приедут. Люди Лиандера успели вычистить квартиру Эйба, чтобы копы ничего лишнего не нашли. Спасибо тебе, Фионн. Ты попросил Лиандера замести следы, — говорит она. Я киваю и вздыхаю. — Твои братья знают, что ты уезжаешь?

— Нет.

— Куда ты едешь?

Я отрицательно качаю головой.

— Я не могу тебе сказать. Прости.

— Почему?

— Слоан, не могу я, — смотрю на неё красными от бессонницы глазами. — Пожалуйста, не спрашивай. Я не скажу.

Её лицо ничего не выражает. Она молча кивает. Не знаю, что она ищет в моём лице. Может быть, хотя бы намёк. Или ответы на те вопросы, которые я так тщательно скрываю. Она умеет вытаскивать чужие секреты. Но я умею их прятать ещё лучше.

Тихо вздохнув, она смотрит на Роуз и убирает прядь волос с её лба. Роуз не шевелится.

— С ней всё будет хорошо?

— Думаю, да, — я целую костяшки пальцев Роуз, согревая её руку между своими. — Есть риск инфекции. Ей потребуется время, чтобы восстановиться. Но, слава богу, нет признаков ишемии мозга. Ей просто нужно время.

Слоан едва заметно кивает.

— Жаль, что тебя не будет рядом, Фионн, — шепчет она, и я с трудом сглатываю ком в горле.

— Мне тоже жаль, — выдыхаю я.

— Ты помог ей пройти самый трудный этап.

— Правда? — наши взгляды встречаются. Слоан всегда такая сдержанная, особенно когда рядом нет Роуэна и Ларк. Но в её глазах я вижу печаль, которую она не может скрыть за своей маской.

— Не знаю, — говорит она, и мы снова смотрим на Роуз. — Может быть. А может, и нет.

Господи, как же я надеюсь, что всё будет хорошо. Просто хочу, чтобы она была счастлива, в безопасности. Чтобы знала, что её любят, даже на расстоянии.

— Ты спас Бентли, — говорит Слоан, вырывая меня из мыслей о том, какими будут предстоящие дни, недели и месяцы. Смотрю на неё, она слегка улыбается. — Ларк тебе очень благодарна.

Я киваю.

— Вот только он не особо это оценил, наглый засранец.

— Да уж, он ещё тот ворчун. Может, поэтому они с моим котом так хорошо ладят. Кстати, Роуз рассказывала о Барбаре. Отличное трио получается.

Я пытаюсь выдавить улыбку, но не могу. Думаю только о Роуз, с этой чертовой енотихой в руке и дьявольской улыбкой. Она так громко смеялась, когда Барбара вцепилась мне в лицо под полотенцем. Я бы всё отдал, чтобы снова пережить тот момент и услышать её смех. В моей голове проносится столько моментов. Как она ухмылялась у Сандры, держа клубок чёрной пряжи. Её невинный взгляд, когда она сидела на краю ванны, положив больную ногу на мою. Любовь, которую я чувствовал в её прикосновениях, когда она гладила моё лицо в полумраке дома с привидениями. А если я больше никогда не увижу, не почувствую и не услышу всего этого?

Слоан поднимается, и мои мысли возвращаются в реальность.

— Мы присмотрим за ней. Кто-нибудь обязательно будет рядом, когда она очнется. Попрощайся. Я буду в коридоре.

Я доверяю Слоан. Знаю, что она сдержит своё слово. Не ради меня, а ради Роуз. От этого я доверяю ей ещё больше.

— Спасибо.

Я снова смотрю на Роуз, но Слоан не уходит. Чувствую её взгляд, но не понимаю, что она хочет.

— Если бы ты сказал, куда едешь, я бы не стала этого делать, — говорит Слоан и протягивает сложенный листок бумаги. Я хмурюсь, но беру его. Разворачиваю листок под её пристальным взглядом.

Слоан Кейн, отдел анализа данных

Операции клинической разработки

«Viamax»

Рабочая дорога 81/18, 10000,

Загреб, Хорватия

— Если захочешь что-нибудь ей написать, отправляй на этот адрес на моё имя. Это офис моей компании. Внутренняя почта всё доставит. А я передам Роуз. Обещаю, всё будет в секрете.

Я сглатываю и перевожу взгляд со Слоан на бумажку.

— Откуда ты узнала?

— Ларк позвонила Лиандеру. Вытянула из него информацию, — она пожимает плечами, когда невысказанный вопрос всё ещё виден в моих глазах. — Пообещала привезти кексы без наркоты. Ей пришлось поклясться жизнью, что она не расскажет Лаклану и Роуэну.

— Но…

Слоан отмахивается от моих опасений.

— Не расскажет. Она понимает, не хуже Лиандера, что братья сорвутся с цепи и всё перевернут, лишь бы тебя найти. Намного хуже сделают. Поверь, она очень благодарна тебе за Бентли.

Осколок надежды пронзает меня прямо между рёбер, перехватывая дыхание. Надежда может быть прекрасна. Но может быть и жестока. Может держать твою голову над водой, а в следующий миг утопить. Да, я боюсь за эту надежду цепляться, но не отпущу, даже если цунами накроет.

Складываю записку и прячу её в карман куртки. Беру Роуз за руку.

— Вдруг она больше этого не хочет?

— Я не знаю, Фионн. Некоторые разбитые сердца невозможно излечить, — она смотрит на Роуз. — Может, поэтому ты должен своё сердце оставить здесь.

Она не смотрит в мою сторону, поворачивается и направляется в коридор. Одной рукой я держу Роуз за запястье, другой сжимаю бумажку. У двери Слоан останавливается.

— Роуэн и Лаклан говорят, что ты лучше, чем они. Для них это может одно значить, для тебя — другое, — говорит Слоан, глядя на меня через плечо, её глаза цвета лесного ореха горят вызовом. — Так докажи это единственному человеку, который имеет значение.

Я решительно киваю ей. Слоан кивает мне в ответ, а потом уходит.

В кармане вибрирует телефон. Скорее всего, напоминание от Лиандера. Или от водителя. Смотрю на часы на стене. Пять минут. Всё, что у нас осталось. Переключаю своё внимание на Роуз.

— Роуз, — говорю я, убирая её