Горе от богатства - Маргарет Пембертон

Жеребенок разочарованно отошел, не получив лакомства. Маура смотрела ему вслед, ей очень хотелось знать, как отразится ее беременность на их близости, но самое главное – как отнесется к этой новости Александр.

Она повернулась и медленно пошла назад к дому. Маура собиралась сказать Александру, что у них будет ребенок, сразу после отъезда Чарли. Ей хотелось, чтобы они были одни в это мгновение. Но Александр неожиданно уехал, и она не представала теперь, когда увидит его. Могут пройти дни, даже недели. Маура не допускала мысли, что разлука может затянуться надолго. Она была уверена, что после похорон Александр обязательно вернется в Тарну. Через год, в это же время, они уже будут настоящей семьей.

Когда Маура проснулась на следующее утро, пришло известие от Александра.

– Бедняга посыльный, наверное, всю ночь не спал, чтобы доставить письмо как можно быстрее, – сказала Мириам, протягивая ей конверт одной рукой, а кружевной пеньюар другой.

Маура не заметила пеньюара. Александр впервые писал ей. Впервые она увидела свое имя, написанное на конверте его крупным размашистым почерком. Не дожидаясь, пока Мириам подаст ей нож для вскрытия конверта, Маура сломала печать и открыла письмо. Это была всего лишь небольшая записка, написанная торопливо и даже без обращения:

«Я сглупил, что уехал без тебя. Приезжай немедленно, я хочу, чтобы ты была со мной. Александр».

Эта короткая бесценная записка сказала ей все, что она хотела знать.

– Мы возвращаемся в Нью-Йорк! – Маура в возбуждении спрыгнула с кровати, как девчонка, к большому неодобрению Мириам, которая считала, что леди не пристало так вести себя. – Не теряй времени на сборы. Мне нужно только траурное платье.

Мириам недовольно поморщилась. Среди одежды, купленной в Нью-Йорке, нужных вещей не оказалось. Сначала не оказалось простых туфель, а теперь – траурного платья.

– Придется надеть в дорогу темно-серое платье, мадам, – сказала Мириам, размышляя, успеет ли она отделать его черным бархатом, чтобы платье соответствовало случаю. – Как только мы вернемся в Нью-Йорк, я сразу же приглашу портниху.

Маура налила воду из кувшина в умывальный тазик. Несмотря на скорбную причину, по которой Александру пришлось уехать в Ныо-Иорк, несмотря на три смерти, случившиеся за последние месяцы, Маура чувствовала только радость. Александру плохо без нее. Она нужна ему. Уже вечером они опять будут вместе.

– Надо проследить, чтобы траурный гардероб был элегантным, мадам, – повторила Мириам, помогая Мауре надеть мрачное, еще ни разу не надеванное платье. – На похороны мистера Каролиса соберется вся нью-йоркская знать и вы, как миссис Александр Каролис, будете в центре внимания.

Маура посмотрела на себя в зеркало. В этом сером платье она была похожа на школьную учительницу. Она не знала, сколько ей, как невестке, положено носить траур. Но Александру, как сыну, придется соблюдать траур целый год. Маура надеялась, что на нее этот срок не распространяется. С ее стороны даже кратковременный траур будет лицемерием, поскольку она встречалась с Виктором Каролисом всего лишь раз в жизни и ничего о нем не знает.

– Я буду носить траур по маме и лорду Клэнмару, – вслух сказала она сама себе.

Маура вспомнила могилы любимых ею людей за тысячи миль отсюда, и радость от предстоящей встречи с Александром сменилась искренней печалью. Она даже не знала, кто ухаживает за их могилами, не знала, когда сможет навестить их и положить цветы.

– Я сложила все, что вам может понадобиться, мадам, – сказала Мириам. Она с интересом отметила про себя, что мать Мауры недавно умерла, но не знала, какие отношения связывали Мауру и лорда Клэнмара.

– Тогда поехали. – Маура опять неприлично спешила.

Чем скорее она уедет, тем скорее вернется сюда. Она привыкла к жизни в Тарне, успела полюбить ее. Нью-йоркская жизнь будет совсем непохожа на здешнюю, чутье подсказывало Мауре, что она будет совсем не такой приятной.

Назад в Нью-Йорк Мауру сопровождали только Мириам и молодой посыльный, который привез письмо Александра в Тарну.

– В Нью-Йорке просто кошмар, мэм, – сказал посыльный в ответ на вопрос, который Маура задала просто из вежливости, – большие беспорядки среди негров и ирландцев.

Мириам чуть не поперхнулась, когда он упомянул о соплеменниках Мауры. Прежде чем Мириам успела предупредить его, Маура быстро спросила:

– Беспорядки? Из-за чего?

– Из-за призыва, мэм, – ответил посыльный, польщенный тем, что такая светская дама разговаривает с ним, как с равным. – Ирландцы недовольны. Они говорят, что согласны воевать только ради спасения Союза, но воевать за освобождение рабов не хотят. Ведь эти рабы потом придут на Север и займут рабочие места, на которые рассчитывают ирландцы. На Чарльстон-стрит уже линчуют…

– Негров или ирландцев? – в ужасе перебила его Маура.

– Негров, – ответил посыльный неторопливо. – Ирландцы подожгли призывной пункт и разграбили склад с оружием. Просто кошмар.

– Беспорядки еще продолжаются? – встревоженно спросила Маура. Если волнения в городе не утихли, могут возникнуть осложнения с похоронами.

– Нет, мэм. Президент отозвал часть войск с Потомака, они быстро навели порядок, утихомирили рыжих.

– А ты не знаешь, к ним очень враждебно относятся? – поинтересовалась Маура, вспомнив женщин и детей, с которыми плыла на «Скотий». Она надеялась, что их не коснется волна враждебности, вызванная этими беспорядками.

– Да, мэм, еще как! – «успокоил» ее посыльный. – В городе все настроены против негров и католиков, но им некуда податься – нигде их не принимают, потому и выгнать их из города не так-то просто.

Мириам в отчаянии закрыла глаза. Господи, неужели он совсем ничего не знает? Неужели он не знает, что миссис Каролис ирландка и католичка? Мириам боялась, что Маура сейчас вспылит, но этого не произошло. Вместо того чтобы рассердиться, Маура спокойно сказала:

– Нью-Йорк – большой город, а Америка – большая страна. Я полагаю, что если здесь хватило места для голландцев, англичан и венгров, то найдется место и для негров с ирландцами.

– Конечно, мадам, – почтительно согласился паренек Он подумал, что новая миссис Каролис, наверное, немного не в себе. Поэтому и позволяет ему сидеть рядом с собой и разговаривает, как с равным. Поэтому и горничная так беспокоится. – А вот для конфедератов места нет, – улыбнулся он. – Их всех загонят в Союз, вот увидите.

Пока они ехали от причала к особняку Каролисов, Маура все время думала о своих соотечественниках. Люди, с которыми она подружилась на «Скотий», уже, наверное, устроились. Те немногие, у которых в Нью-Йорке были родственники, дали ей свои адреса. Она собиралась навестить их. Хотела предложить им деньги, если понадобится. Александр поможет с работой, если им до сих пор не удалось устроиться.