Без тормозов - Екатерина Орлова

будто лишнее. И я не хочу волновать Ангела, давать ей какие-то ложные надежды. С другой стороны, она уже четко для себя определила, что роль матери ей чужда, так что незачем ставить под сомнение ее решение.

– Нет, – твердо отвечаю я, полностью игнорируя внутренний голос, который под звонкий фейспалм качает головой и называет меня идиотом.

– Как же мы тогда выясним, правду ли говорит девица?

– Миш, просто выясни все, что сможешь, а дальше уже дело техники.

– Ну как знаешь.

Мы прощаемся и, как только я откладываю телефон на стол, раздается короткий стук в дверь, а затем в проеме появляется улыбающаяся Вера. Я тоже тяну улыбку, хоть мне и кажется, что сейчас она больше напоминает звериный оскал. Ничего, немного тренировки – и все встанет на свои места.

– Я бы выпила чаю, – произносит Ангел нежным голосом и призывно улыбается мне. – На улице так хорошо. Может, на террасе?

– Можно и на террасе, – соглашаюсь я и киваю Вере, чтобы подошла.

Она тут же отрывается от двери, входит, закрывает ее за собой и плавной походкой приближается ко мне. Я поворачиваюсь в кресле и тяну жену к себе на колени. Зарываюсь носом в ее волосы и делаю глубокий вдох. Да, именно то, что нужно. Вот что меня успокаивает. Сердечный ритм нормализуется, и мой мир возвращается на привычную ему орбиту.

– Закончила с работой? – спрашиваю, целуя нежную кожу шеи.

– Да, уже даже отправила выпускающему редактору. Попросила такую срочную работу мне больше не давать. Я не настолько нуждаюсь в деньгах, чтобы подрывать свое здоровье на работе.

– Ты в них вообще не нуждаешься, я много раз предлагал тебе бросить это занятие.

– Ну да, и стать домохозяйкой. Через неделю я перестану наносить макияж, а через месяц ты разведешься со мной, потому что я вынесу тебе мозг, – с усмешкой произносит Вера, обнимая меня за шею. В ее глазах пляшут смешинки, когда она смотрит на меня. – Не дождетесь, господин Самойлов.

Я целую Веру, потому что так происходит каждый раз: только она попадает в зону моей досягаемости, и мне уже надо проникнуть к ней под кожу. В дверь стучат, прерывая наш тет-а-тет, Ангел тут же встает с моих коленей. Как бы сильно она не любила играться и нежничать, Вера никогда не выносит наш интим на суд зрителей. Отойдя немного в сторону, Вера поворачивается лицом к двери.

– Войди, – разрешаю я, дверь открывается и на пороге показывается Татьяна, которая катит перед собой сервировочный столик.

– Не нашла вас на террасе, поэтому привезла чай сюда.

– Мы попьем на балконе кабинета, правда, Тимур? – спрашивает Вера и отодвигает одну створку двери на балкон.

– Правда, Ангел, – соглашаюсь я. Блокирую экран планшета и встаю, следуя за Верой.

Мы садимся на ротанговый диван, устланный подушками, Таня расставляет перед нами чашки, чайник с чаем и пирожные на тарелочках. Желудок урчит, и я смеюсь.

– Ты голоден? – спрашивает Вера.

– Я думал, что нет.

– Может, сообразить что-то по-быстрому? Там уже паштет готов, могу принести вместе с салатом, – предлагает Татьяна.

– Салат лишний, – отвечаю я. – Принеси паштет, хлеб и овощи, этого достаточно, спасибо.

Таня уходит собирать мне нехитрый ужин, а мы с Верой приступаем к чаепитию.

– О чем была книга? – спрашиваю я.

– Ты, видимо, плохо слушал меня вчера перед сном.

– Ангел, вчера я практически сразу отрубился.

Вера закатывает глаза, но продолжает улыбаться.

– Типичный мужчина. Кончил – и тут же на бочок.

Мои брови ползут вверх.

– Эти книги тебя испортят, – говорю я. – Ты уже начинаешь использовать вульгарные слова.

– Слово «кончить», Тимур, совсем не вульгарное. К тому же, ты и сам частенько его употребляешь. И, кстати, кто вчера провоцировал меня говорить грязные словечки? Теперь сам не рад своей инициативе?

Я улыбаюсь. Да, вчера я знатно вогнал Веру в краску, когда вынуждал поддерживать грязные разговорчики. Мне просто до безумия нравится наблюдать за ее смущением, это заводит еще сильнее, так что иногда я ставлю ее в неудобное положение.

– У тебя что-то произошло, – с лица Веры стекает улыбка.

– Нет. С чего ты взяла?

– Ты напряжен.

– Тебе показалось.

– Тимур, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы не распознать, когда что-то не так. Поделишься?

– Не о чем говорить, некоторые сложности с бизнесом, – вру я. – Разрулю через пару дней.

– Точно ничего серьезного?

– Точно, – снова вру. Если дочка действительно моя, то серьезнее некуда. Но выяснять это я не стану. Может быть, окажу какую-то минимальную помощь, но на этом все. Слишком все в нашей с Ангелом жизни устаканено, чтобы перекраивать ее сейчас. У нас в жизни и без того было достаточно потрясений.

Глава 40

Саундтрек к главе: Robbie Williams – Angels

– Тимур, поговори со мной, нельзя все держать в себе.

Я поворачиваюсь к Ангелу и отвожу с ее виска тонкую прядь волос, а потом подтягиваю ее очки чуть выше на переносицу.

– Какая же ты у меня красивая, – говорю негромко.

– Ты пытаешься сменить тему.

– Совсем нет, просто решил, что ты должна знать, какая ты красавица.

– Ты говоришь мне это каждый день.

– И буду. Я давно сказал, что буду часто повторять это.

– Ты самый лучший, – с улыбкой говорит Вера и касается ладонью моей щеки. Я поворачиваю голову и целую ладошку. – Так что у тебя случилось? С бизнесом что-то?

Вздохнув, я перекатываюсь на спину и смотрю в потолок.

– Вчера Вадик Тарапата позвонил.

– Это который главврач?

– Мгм. Сказал, что к нему в травму поступила беременная девчонка в очень тяжелом состоянии, вся избитая, молоденькая совсем.

– О, господи, бедный ребенок, – выдыхает моя эмпатичная жена.

– Она представилась моей дочерью.

Я чувствую прожигающий взгляд Веры на своем виске, знаю, что она сверлит в нем дыру,