Владычица озера - Анджей Сапковский

— Как же тогда сделать, — нахмурился Ярре, — чтобы попасть в хороший отряд?

— А который, по-твоему, отряд настолько хорош, чтобы так уж рваться в него?

Ярре отвернулся, слыша пение, набиравшее силу как волна прибоя, разливающееся словно грохот быстро приближающейся бури. Пение громкое, буйное, сильное, жесткое как сталь. Он уже слышал такое пение.

По улочке, ведущей от замка, выстроившись по трое, двигался шагом отряд кондотьеров. Впереди, на сивом жеребце, под украшенным человеческими черепами шестом ехал командир, седовласый мужчина с орлиным носом и опадающим на латы гаркапом.[32]

— Адам «Адью» Пангратт, — проворчал Деннис Кранмер. Песня кондотьеров гремела, гудела, грохотала. Контрапунктный звон подков о брусчатку заполнял улочку до самых крыш, взвивался над ними высоко в голубое небо над самым городом.

Не станут ныть любовницы и жены,

Когда падут на грудь земли солдаты…

Пусть вьются над погибшими вороны.

Зато живым достанутся дукаты…

— Вы спрашиваете, который отряд… — сказал Ярре, не в силах оторвать взгляда от кавалеристов. — Да хотя бы вот этот! В таком хотелось бы…

— У каждого своя песенка, — тихо прервал краснолюд. — И каждый по-своему на грудь Земли-Матушки падет. Как ему выйдет. И либо заплачут по нему, завоют, либо нет. На войне, писарчук, только поют да маршируют ровно, в строю стоят ровно. А потом, в бою, — каждому то, что ему писано. В Вольной ли Компании «Адью» Пангратта, в пехтуре ли, в обозах ли… В блестящих латах и с красивым султаном, или в лаптях и завшивевшем кожушке… На резвом ли скакуне, или за щитом… Каждому свое. Как выпадет! Ну а вот и комиссия, видишь вывеску над входом? Туда тебе дорога, коли солдатом стать надумал. Иди, Ярре. Ну, бывай. Увидимся, когда все кончится.

Краснолюд провожал взглядом юношу, пока тот не скрылся в дверях корчмы, занятой рекрутской комиссией.

— Или не увидимся, — добавил он тихо. — Неведомо, кому что писано. Что кому выпадет.

— На коне ездишь? Из лука или арбалета стреляешь?

— Нет, господин комиссар. Но умею писать и каллиграфии обучен, а также знаю Старшие Руны… Знаю Старшую Речь.

— Мечом рубить? Копьем орудовать?

— … я читал «Историю войн», произведения маршала Пеллигрима. И Родерика де Новембра…

— А может, хоть готовить-то умеешь? Кухарить?

— Нет, не умею… Но я неплохо считаю. Комиссар поморщился и махнул рукой.

— Мудрец начитанный! Это который же сегодня? Выписать ему бумагу в бэ-эм-пэ. В бэ-эм-пэ служить будешь, парень. Отправляйся с этой бумагой на южный край города, а потом через Мариборские Ворота к озеру.

— Но…

— Попадешь точненько. Следующий!

— Эй, Ярре! Эй! Погоди!

— Мэльфи?

— Я. Надо же! Я! — Бондарь покачнулся, придержался за стену. — Точно ж я! Хе-хе!

— Что с тобой?

— Со мной, что ли? Хе-хе! А ничего! Пригубил малость! Нильфгаарду на погибель пил, стало быть. Ух, Ярре, рад тебя видеть, потому как думал, ты у меня куда-то потерялся… Дружок ты мой…

Ярре попятился, словно его ударили. От бондаря несло не только скверным пивом и еще более отвратительным самогоном, но к тому же луком, чесноком и черт знает чем еще. И несло чудовищно.

— А где, — спросил он ехидно, — твоя почтенная компания?

— Ты о Щуке, что ль? — поморщился Мэльфи. — Так я тебе скажу: пес с ним! Знаешь, Ярре, я думаю, паршивый это был человек.

— Браво! Быстро же ты его раскусил.

— А то! — Мэльфи напыжился, не заметив издевки. — Крутил, понимаешь, все, да только шиш меня обманешь! Я те скажу, чего он задумал. Пошто сюда, в Вызиму, намылился! Небось думаешь, Ярре, он и его оборвыши в армию шли? Как и мы? Фига с маслом. Ежели так думаешь, то шибко ошибаешься. Знаешь, чего он задумал? Не поверишь!

— Поверю.

— Ему, — торжественно докончил Мэльфи, — ему лошади нужны были и форма военная. Он надумал где-нито тут стибрить. Потому как удумал в военной одеже на разбой идти.

— Чтоб его палач повесил!

— И побыстрее! — Бондарев сын слегка покачнулся, прислонился к стене и расстегнул штаны. — Жаль мне токмо, что Огребок с Мильтоном, дундуки, лбы деревенские, дали себя окрутить, пошли за Щуком. Так и их палач уже подвесить готов! Ну… в общем, накласть мне на них, лаптежников, понимаешь? А как у тебя-то, Ярре?

— В смысле?

— Ну, пристроили тебя куда-нито комиссары? — Мэльфи пустил струю на каменную стену. — Спрашиваю, потому как я уже записался. Мне надо за Мариборские Ворота, на южный край города. А тебе куда?

— Тоже на южный.

— Ха! — Бондарев сын несколько раз подпрыгнул, отряхнулся, застегнул ширинку. — Так, может, вместе воевать будем?

— Не думаю. — Ярре взглянул на него свысока. — Я получил назначение в соответствии с моей квалификацией. В бэ-эм-пэ.

— Знамо дело. — Мэльфи икнул и дыхнул на него убийственной смесью газов. — Ты ж ученый! Таких умников небось на важные дела берут, а не на мелочишку какую. Что делать! Но покамест маленько еще вместе походим. На южный край города все ж вместе нам дорога.

— Так получается.

— Ну, так пошли.

— Пошли.

— Пожалуй, здесь, — решил Ярре, глядя на окруженный палатками плац, на котором перемешивал пыль отряд оборванцев с длинными палками на плечах. У каждого оборванца, как заметил юноша, к правой ноге был привязан клок сена, а к левой — пучок соломы.

— Похоже, не туда мы попали, Мэльфи.

— Сено! Солома! — слышались на плацу крики командовавшего оборванцами ефрейтора. — Сено! Солома! Держи равнение, так-растак мать вашу!

— Над палатками штандарты развеваются, — сказал Мэльфи, — глянь сам, Ярре. Те самые лилии, о которых ты на большаке долбал. Штандарт есть? Есть. Армия есть? Есть. Стал-быть здесь. Верно попали.

— Ты, может, да. Я наверняка нет.

— А вона там, у забора, стоит какой-то чин. У него спросим. Ну а потом пошло быстрее.

— Новенькие? — расставил ноги сержант. — С вербовки? Гони бумагу. Чего, мать вашу, стоишь будто столб? На месте шагом марш! Чего, говодю, стоите, курвы? Нале-во! Кру-гом! А, курва! И напра-во! Бегом марш! Кру-гом, курва! Слушай и запоминай! Допрежь всего, курва, к провиант-мастеру! Получить обмундирование. Кольчугу, накладки кожаные, пику, курва, шлем и корд! Потом на муштру! Быть готовыми к перекличке, курва, в сумерки! Маааарш!

— Минуточку. — Ярре неуверенно осмотрелся. — У меня, кажется, другое назначение.

— Чеееево?

— Простите, господин офицер, — покраснел Ярре. — Я только о том, чтобы избежать возможной ошибки… Поскольку господин комиссар четко… четко говорил о назначении в бэ-эм-пэ, вот я и…