Прирожденные лжецы. Мы не можем жить без обмана - Иэн Лесли

Худшие подозрения Кезалида подтвердились. Даже самое сильное волшебство шаманов — не более чем примитивный трюк! Тем не менее он решил продолжить обучение, прежде чем явить миру правду. Но случилось непредвиденное. Вскоре после начала обучения все в деревне узнали, что Кезалид — будущий шаман. Это было неудивительно — такое событие не могло остаться незамеченным. И вот однажды его призвала на помощь семья, жившая на соседнем острове. В этой семье заболел младший ребенок. Мальчик просил, чтобы именно Кезалид излечил его. В то время считалось, что только тот шаман, которого хочет видеть рядом с собой больной, способен излечить любую болезнь, потому как словами больного говорит сама Судьба. Вот почему родители мальчика обратились к Кезалиду, и он просто не смог отказать.

Когда над архипелагом сгустились сумерки, отец ребенка приплыл за Кезалидом, который заранее спрятал за верхней губой несколько орлиных перышек. Молодой шаман в молчании сел в лодку. Он сильно волновался, ведь он впервые собирался совершить обряд исцеления.

Когда они добрались до острова, отец ребенка повел Кезалида в дом дедушки мальчика. Вокруг очага, располагавшегося в центре, собралась вся семья. Чуть поодаль лежал сам мальчик. Он явно был очень слаб — почти не дышал. Когда Кезалид опустился возле него на колени, ребенок слегка приоткрыл глаза и тихо проговорил:

— Здравствуй… Ты вылечишь меня? Я буду жить? — Он указал на свои ребра, давая знать Кезалиду, где именно сосредоточилась боль.

Кезалид молча склонился над указанным местом и незаметно для окружающих прокусил себе щеку. Мгновением позже он поднял голову и выпустил изо рта окровавленные перья. Затем поднялся и, как учили шаманы, исполнил ритуальную песнь, кружась вокруг очага и демонстрируя всем «тело» злого духа. Мальчик, который уже чувствовал себя гораздо лучше, и его родственники с изумлением наблюдали за тем, как Кезалид бросает «обличье» болезни в горячие угли.

В 1952 году американский антрополог Альфред Крёбер писал:

«Обратимся к извечным вопросам лжи и обмана. Наверное, шаманы и лекари по всему миру демонстрируют свои магические умения посредством обыкновенной ловкости рук. Это не случайно; иногда они и сами не понимают, как у них получается излечить человека таким образом. Поэтому они и стараются прибегать к тем методам, которые оправдывают себя. Такое отношение, возможно, связано с верой в высшие силы и самообманом. Этнографы давно заметили, что шаманы, прекрасно понимающие, что их методы целиком основываются на лжи, верят в их действенность не меньше своих соплеменников. Более того, они могут не верить в свои силы, но при этом считать своих наставников могущественными колдунами, а потому, если заболеют, обращаются именно к ним».

Сам того не желая, из ярого противника шаманов Кезалид превратился в одного из них. Был искателем правды — стал мастером иллюзий. И пусть эта история произошла в месте, которое находится за тысячи километров от нашего дома, она поднимает вопросы, актуальные для всех нас.

Драматург Алан Беннетт не раз отмечал, что «будь собой» — немного глупый призыв. Возможно, он означает что-то вроде «представьте самих себя». Социолог Эрвинг Гоффман в своих работах утверждает, что грань между реальной жизнью и актерством невероятно тонка. Конечно, чтобы стать настоящим актером, нужно долго учиться и репетировать. Но дайте человеку сценарий и пару дельных советов, и он вполне сможет сыграть небольшую роль перед аудиторией. Это потому, говорит Гоффман, что «жизнь сама по себе один большой спектакль»[62]. Привычное для нас социальное взаимодействие состоит из импровизации на основе уже готовых сценариев. Более того, люди действуют, используя одни и те же выражения и жесты. Это, кстати, не так плохо. Если мы используем такие приемы, это не значит, что мы ведем себя банально. Просто устоявшиеся правила дают нам определенную модель поведения, которой мы и пользуемся в повседневной жизни. (Кстати, само слово person[63] происходит от латинского названия маски, которую актеры надевали во время представления.) По мнению Гофмана, все мы — актеры, которые почти забыли, что играют роль. Почему? Просто мы привыкли к этой роли. Можно даже сказать, что иногда мы играем несколько ролей одновременно (ведь дома и на работе мы ведем себя по-разному) и подчас забываем, что и другие люди «играют» перед нами определенную роль (роль начальника или подчиненного, например). В песне «Penny Lane» битлы поют о женщине, продающей свежие маки с лотка:

And though she feels as if she’s in a playShe is anyway[64].

Один из персонажей «Дикой утки» Генри Ибсена говорит: «Попробуйте лишить человека возможности время от времени обманывать, и вы наверняка лишите его счастья». Ибсен считал, что многие люди находят реальность слишком неприятной, а потому надевают маску идеализма — маску, которая одновременно выполняет функцию щита, оберегающего нас от жестокого мира. Эта тема рефреном повторяется во многих произведениях современной литературы и драматургии. Более того, она — особенно в американской традиции — обычно сопутствует описанию жизни богатых людей. Вспомните героев «Смерти коммивояжера» Артура Миллера, «Пловца» Джона Чивера, персонажей Ричарда Йейтса или, если говорить о кино, Лестера Бёрнема из «Красоты по-американски». Герои этих произведений сталкиваются с проблемой лжи и лицемерия. В необходимости лицемерить они прожили большую часть жизни, и это их совсем не устраивает. Но от этой маски нам, увы, никуда не деться — ни на сцене, ни в реальной жизни.

На нашу склонность к самообману можно посмотреть и с другой стороны: она свидетельствует о вызывающе творческой натуре человека. Я имею в виду наше нежелание принимать мир таким, какой он есть. Протагонист «Ледяной кометы» Юджина О’Нила говорит, что «ложь дает всем нам защиту в жизни», и это действительно так. Мир слишком жесток, чтобы мы могли прожить в нем без определенной внутренней защиты. Ханна Арендт, политический обозреватель, заметила, что «именно наша возможность кривить душой время от времени — но не возможность говорить правду — является неотъемлемым качеством человека, дающим ему свободу, защиту и некоторую независимость».

Для каждого из нас потребность выдумывать истории не менее важна, чем потребность в объективной реальности. И тому и другому мы с радостью готовы поверить. При этом без фантазии, заблуждений и иллюзий мы вряд ли сможем выстраивать хорошие отношения как с людьми, так и с окружающим миром. Более того, иллюзии — один из самых сильных стимулов, двигающих прогресс. Нам просто стоит принять это как должное. Просто спокойно носить привычную маску и не переживать по этому поводу. Но при этом не будем забывать, что это — всего-навсего маска. По словам американского поэта Уоллеса Стивенса, «самая сильная уверенность — это уверенность в выдумке, о которой вы знаете, что она — выдумка».

После чудесного исцеления мальчика, Кезалида стали считать шаманом из шаманов, способным творить настоящие чудеса. Единственный человек, который не верил в то, что Кезалид совершил нечто особенное, был сам Кезалид. Позднее он описал свой первый опыт с помощью психологических терминов, называя его обыкновенной удачей: мальчик выздоровел потому, что сам поверил в то, что совершилось чудо.

Тем не менее это событие пошатнуло внутренний скептицизм Кезалида. Когда вести о его славе распространились, он начал получать сотни приглашений не только на близлежащие острова, но и в соседние племена. Вскоре он заметил, что в силах помочь самым безнадежным больным. Прошло несколько лет, и он стал невероятно опытным целителем; его популярность росла вместе с богатством, основываясь на искусстве, которое он когда-то презрительно называл обманом.

Кезалид так и не сказал Боасу, поверил ли он в то, что его методы на самом деле работают. Но, вне всякого сомнения, он достиг таких высот в своем искусстве, что был бы сильно уязвлен, если бы какой-нибудь заносчивый циничный мальчишка назвал его лжецом.

Примечания и книги для дополнительного чтения

Книга Роберта Фельдмана «Вся правда о лжи» рассказывает об исследованиях ученого на заявленную тему; в ней прекрасно описывается роль лжи в нашей повседневной жизни. Работы Беллы де Пауло в этой области не менее важны и интересны. Если вы хотите ознакомиться с ними, советую вам посетить ее сайт: www. belladepaulo.com. Кстати, именно теория Бёрна и Вайтена, изложенная в «Макиавеллианском интеллекте», впервые натолкнула меня на мысль о том, чтобы написать книгу на тему лжи. Более того, собирая информацию для статьи в научное приложение «The Times», мне посчастливилось лично встретиться с Ричардом Бёрном и взять у него интервью. Он и подсказал мне посмотреть статью Николаса Хамфри «Социальная функция интеллекта», которая во многом изменила взгляды некоторых ученых-эволюционистов и породила споры и рассуждения на тему развития человека и человеческого разума. Теория Робина Данбара о взаимосвязи между величиной социальной группы и объемом головного мозга подробно описана в его книге «Груминг, сплетни и эволюция языка». Примеры проявления у приматов склонности к обману позаимствованы мной из того же «Макиавеллианского интеллекта» Бёрна и Вайтена и — частично — из книги Франца де Вааля «Шимпанзе как политики». Информацию о музее Барнума и фокуснике Джерри Эндрюсе я почерпнул из статьи «Seven lies about lying» («Семикратная ложь о лжи») Эррола Морриса, опубликованной в «New York Times». Если вас заинтересовали мысли Георга Штайнера о необходимости обмана в ходе развития человечества, советую заглянуть в его книгу «После вавилонского столпотворения». Сравнение Одиссея и Ахиллеса прекрасно проведено в предисловии Бернарда Кнокса к английскому переводу «Одиссеи» (благодарю Стефана Брауна за то, что подсказал мне изучить это сравнение).