Подари мне мечту - Бренда Джойс

А в его глазах тут же вспыхнули удивление и брезгливость.

Остатки здравого смысла нашептывали ей, что следует немедленно вернуться наверх, привести себя в порядок и предстать перед этим молодым красавцем в своем истинном облике. Но уже в следующий миг Изабель решительно пресекла эти предательские мысли. Ведь скоро она будет вместе с Робом!

Монтгомери быстро овладел собой. Его лицо превратилось в непроницаемую маску, он вежливо шагнул навстречу и поклонился:

— Леди де Уоренн! По словам вашего дяди, вашим достоинствам нет числа, и я крайне польщен нашим знакомством!

Изабель, разрываемой крайне противоречивыми чувствами, все труднее было цепляться за свою верность Робу. Она машинально сделала реверанс.

— Боюсь, дядя перехвалил меня, милорд.

Они выпрямились и посмотрели друг другу в глаза. Его глаза имели более глубокий и темный оттенок, чем у Роба.

— Надеюсь, ваше путешествие было благополучным?

— Да, благодарю вас, милорд!

Он старался удержать ее взгляд, тогда как Изабель все сильнее хотелось отвернуться.

— Что ж, прекрасно, — заметил он с легкой улыбкой и незаметно поднес к лицу надушенный платок.

Изабель недоумевала. От нее же разит помоями, она страшна, как смертный грех, а этот джентльмен стоит как ни в чем не бывало и пытается развлечь ее светской беседой! Разве такое возможно? Ее сердце тревожно забилось.

— Вы давно находитесь при дворе, милорд?

— Я прибыл сюда два дня назад. Должен признаться, миледи, что я довольно редко посещаю Лондон, хотя мое поместье расположено совсем рядом.

Все ясно! Он специально явился в город, чтобы познакомиться с ней.

— А я попала сюда впервые и не устаю восхищаться. — И с улыбкой добавила: — У нас в Сассексе так скучно!

Его глаза широко распахнулись, а взгляд стал напряженным, пристальным.

Изабель совсем растерялась.

— Должен признаться, миледи, что чувствую себя введенным в заблуждение, — наконец произнес он. — Сюда давно дошла слава о вашей красоте. И я ожидал знакомства с молодой прелестной женщиной. Впервые в жизни мне пришлось столкнуться с тем, что слухи оказались столь… беспочвенны.

— Да, милорд, меня вряд ли назовешь красавицей! — отвечала Изабель, чувствуя, что краснеет. — Жаль, что вас так обманули. Но с другой стороны, кто же верит слухам?

— Право же, я не хотел вас обидеть! — воскликнул он, касаясь ее руки. — Вы, наверное, недавно болели?

— Я и не думала обижаться! — Изабель с трепетом отдернула руку. — У меня тоже есть зеркало! Не то чтобы я любила в него смотреться… — От стыда ей хотелось провалиться сквозь землю. — И я никогда в жизни не болела!

Повисло напряженное молчание. Изабель исподтишка взглянула на Монтгомери. Бедняга явно не знал, что теперь делать. Зачем она устроила этот спектакль? Зачем отваживает от себя молодого пригожего джентльмена, несомненно наделенного доброй душой и незаурядным умом?

— Леди Изабель… — Он вздохнул и выпалил, словно бросаясь головою в омут: — Позвольте пригласить вас сегодня на обед. Для меня была бы великая честь…

— Милорд, — воскликнула она, едва веря своим ушам, — я так устала за этот день, что боюсь, мне вот-вот станет дурно! Не могли бы мы отложить этот разговор до другого раза? — Она уже была на полпути к дверям. — Простите меня, милорд! — выкрикнула Изабель и была такова.

Она не посмела дожидаться его ответа. Наверняка он утратил дар речи и грустно, растерянно смотрит ей вслед.

Изабель, запыхавшись, влетела в свою комнату.

— Это что такое? Что еще за маскарад? — вскричала Хелен.

Изабель замерла от неожиданности — она и не думала, что компаньонка вернется так скоро. — Господи Боже, что ты натворила? — охнула Хелен.

Изабель поймала Зевса, которого не волновал ни тошнотворный запах, ни ужасный вид. Он радостно лизнул ее в шею.

— Ничего не понимаю! — восклицала Хелен. — Так, значит, ты нарочно услала меня в город, чтобы отвадить от себя жениха?

Но Изабель было не до нее. Она все еще не могла понять, почему Монтгомери так огорчило ее бегство? Ведь любой на его месте только вздохнул бы с облегчением!

— Ну погоди, пусть только его светлость узнает, что за шутку ты выкинула! — пророчила Хелен, упершись кулаками в тощие бедра. — Помяни мое слово, тебе это даром не пройдет! — Вот это преданность… — язвительно буркнула Изабель.

— Много ты понимаешь! — возмутилась Хелен. — Я забочусь о тебе с восьми лет и всегда думаю о твоей пользе!

— Неужели? — парировала Изабель, перебирая пушистую мягкую шерстку. Перед ее мысленным взором возникал то Роб, то Монтгомери.

До сих пор она никогда не жалела о том, что отдала свое сердце Робу. Это была самая чудесная ночь в ее жизни. Что же изменилось? Почему ей не дает покоя грустное лицо Дугласа Монтгомери?

Изабель зажмурилась и повторила мысленно, что будет верна клятве и дождется Роба во что бы то ни стало! Она ни о чем не жалела и не будет жалеть! Она любит Роба всей душой, всем сердцем! Но… если бы еще Монтгомери не оказался таким добрым и воспитанным, таким молодым и красивым…

— Я не понимаю, чего ты добиваешься, Изабель? — сурово вопрошала Хелен. — Я отлично вижу: это все неспроста! Я слишком хорошо тебя знаю! Дядя вызвал тебя в город, чтобы выдать замуж, — это ясно как Божий день! Или ты совсем ополоумела? — Компаньонка сердилась все больше и больше. — Ладно бы ты мечтала о монастыре — я могла бы тебя понять! Но ты не создана для монашества, тебе на роду написано стать женой и воспитывать детей! Иначе зачем Всевышний сохранил тебе жизнь, когда вся твоя семья погибла?

— Не тебе судить о помыслах Всевышнего! — отрезала Изабель. Да как смеет эта приживалка трепать память ее близких?!

— Леди Изабель! Советую тебе сию же минуту привести себя в порядок, спуститься вниз и отобедать вместе с остальными!

— Передай его светлости, что я очень плохо себя чувствую и не смогу выйти к гостям! — бросила Изабель.

Хелен ничего не оставалось, как выполнить ее приказ, бормоча под нос бессвязные ругательства.

А Изабель осталась в комнате одна, предоставленная своим невеселым думам. Она снова дерзнула открыто пойти против воли Сассекса. Но ведь за обедом ее непременно увидит Монтгомери, догадается, что его обманули, и тогда все пропало!

Однако вскоре выяснилось, что Изабель ошиблась. Монтгомери не собирался продолжать ухаживания и в тот же день отбыл на север, в свое поместье. Узнав об этом, Изабель против воли испытала сильнейшее раскаяние.

Сассекс нашел время вызвать ее для беседы только четыре дня спустя.

— Ну держись, Изабель! — сердито шепнула Хелен, торопливо шагая по бесконечным коридорам.