Гитлерленд. Третий Рейх глазами обычных туристов - Эндрю Нагорски

Джоном Толандом, она ни разу не упомянула, что возражала против чего-то еще – даже против Холокоста. Ей продолжала нравиться собственная связь с этой исторической фигурой. «Да, он был исключительным человеком, – говорила она. – Представьте, каково при таком скромном происхождении выйти в такую большую игру! Конечно, он был исключительный человек. Это точно».

Гитлер, уже долго не видевший Хелен, спросил в какой-то момент у её знакомого, что с ней. Узнав, что она развелась с Путци, он заметил:

– А, хорошо, хорошо. Я пошлю ей телеграмму с поздравлениями.

Затем добавил:

– А, нет, не годится.

Хелен, рассказывавшая обо всем этом, была заметно горда тем, что немецкий лидер продолжает думать о ней, даже заполучив абсолютную власть. В 1938 г. она вернулась в США, где и пробыла всю войну. Однако до конца её жизни Гитлер сохранил особое место в её воспоминаниях.

Путци, сообразивший, как непрочно стало его положение, начал переправлять золото и платину в Лондон. Сам он утверждает, что также помогал некоторым жертвам нацистов, добившись освобождения дочери немецко-американской семьи, которую поместили в концентрационный лагерь в Саксонии за критику режима. Он продолжал постоянно подстраховываться, нередко ночуя у знакомых и постоянно держал в кармане паспорт с визами в несколько стран. Согласно драматичному рассказу самого Путци, 8 февраля 1937 г. он находился в своей мюнхенской квартире, когда зазвонил телефон. Канцелярия требовала его немедленного возвращения в Берлин, сообщая, что его уже ждет специальный самолет. Путци пришел в восторг: неужели он снова в фаворе? Специальный самолет так и не появился, но Путци примчался в Берлин с рейсом «Люфтганзы» и немедленно доложился в рейхсканцелярию. Там ему сказали срочно отправляться в Испанию, чтобы помочь немецким корреспондентам, освещающим гражданскую войну. Путци не понял, почему это может быть так срочно, и попросил, чтобы ему хотя бы дали отпраздновать свое пятидесятилетие, до которого оставалось два дня. Но ему жестко сказали придерживаться плана, а один из чиновников добавил, что если он хорошо проявит себя в Испании, то вернет себе благосклонность Гитлера. Говорившие прекрасно знали, о чем мечтает Путци.

Получив информацию, что это секретное поручение и что работа займет пять-шесть недель, Путци поспешил к аэропорту Штаакен, где его должен был встретить военный самолет. По дороге один из сопровождающих сказал, что ему надо будет пользоваться именем «Август Леман» и представляться в Испании художником и декоратором интерьеров. Их отбытие в аэропорт было снято на камеру. К этому моменту Ганфштенгль уже преисполнился подозрений, которые лишь усилились, когда полковник Кастнер, комендант аэропорта, вручил ему парашют и сказал надеть его.

В воздухе пилот, представившийся капитаном Фроделем, позвал его сесть в кресло второго пилота. Он понял, кто на самом деле этот «Август Леман», и спросил, какие инструкции ему дали. Когда Путци сказал, что ему следует доложиться генералу в Саламанке, Фродель в ответ сказал страшные новости:

– Герр Ганфштенгль, у меня нет указаний везти вас в Саламанку. Мне приказано выбросить вас над силами Красных между Барселоной и Мадридом.

Путци был в шоке.

– Это смертный приговор, – запротестовал он. – Кто вам это приказал?

Фродель ответил, что получил приказ непосредственно перед вылетом и что подписан приказ был Герингом. Когда Путци возмутился, Фродель добавил:

– Мне сказали, что вы вызвались добровольцем на эту миссию.

Дальнейшее описание событий Ганфштенглем звучит как триллер, разве что без пиротехники. Всего через полчаса один из двигателей стал издавать странные звуки, и Фродель отключил его. Кинув на Путци многозначительный взгляд, пилот сообщил, что случилась какая-то поломка.

– Мне нужно посадить машину и заняться ремонтом, – сказал он.

Они сели в тихом аэропорту возле Лейпцига, когда все механики уже ушли после рабочего дня. Выпив в баре, Фродель сказал, что скоро прибудет машина и надо будет ехать в город, так как до следующего дня самолет точно не починят. Заказав еще выпить, Путци сказал, что у него прихватило живот – и ускользнул. Было темно, он быстро выбрался на дорогу от аэропорта, где встретил местную крестьянку и узнал от нее, что поблизости есть железнодорожная станция. С нее он отправился в Лейпциг, где переночевал и сел на утренний поезд в Мюнхен. В родном городе он задержался лишь на полчаса, затем снова сел на поезд и отправился уже в Цюрих. Прибыл туда он ровно в день своего пятидесятилетия – и больше не возвращался в Германию, пока не кончилась война.

Действительно ли нацистское руководство составило такой изощренный план, чтобы покончить с тем, кто так долго и упорно старался служить Гитлеру? Геринг впоследствии писал Ганфштенглю, что вся эта история была лишь «безобидной шуткой», чтобы тот «поразмыслил над некоторыми своими излишне дерзкими высказываниями», и что тот может безопасно возвращаться в Германию. Дэвид Марвелл, являющийся в настоящее время директором Музея еврейского наследия в Нью-Йорке, тщательно исследовал этот инцидент в Германии и сделал вывод, что вся эта схема действительно была «хитрым обманом» – по всей видимости, Ганфштенгля хотели именно унизить, а не убить. Но Путци всю жизнь был уверен, что еле избежал смертельного заговора.

В Берлине же некоторые жившие там американцы были крайне удивлены внезапным исчезновением Ганфштенгля. В прошлые годы Путци всегда устраивал у себя на квартире «вашингтонский день рождения», приглашая таких людей, как посол Додд, Трумэн Смит и Луи Лохнер, а также некоторых немцев. Приглашения на праздник 22 февраля были уже разосланы, когда хозяин квартиры исчез, а его секретарь стал обзванивать гостей лишь через пару дней, сообщая, что вечеринка отменяется, но не давая никаких объяснений. Лохнер заподозрил, что Путци попал в беду, и стал расследовать дело, включая информацию, что тот умудрился избежать полета в Испанию, который наверняка плохо бы для него кончился.

На коктейльной вечеринке, устроенной Мартой Додд в 17 марта, Лохнер и другие гости обсуждали, где же может находиться Путци.

– В Ганфштенгле нет ничего загадочного, – сказал помощник военно-морского атташе. – Я прямо вчера наткнулся на него в баре в цюрихском отеле «Бауэр ау Лак».

Лохнер торопливо ушел с вечеринки и позвонил в этот отель в Цюрихе.

– Как вы узнали, что я здесь? – спросил его Путци.

Лохнер ответил шаблонной фразой: журналист не раскрывает свои источники. Желаемое он уже получил, так что не слишком расстраивался, когда после этого Ганфштенгль полностью перестал отвечать на звонки.

К моменту бегства Путци посол Додд уже почти заканчивал свой четырехлетний срок работы в Берлине – работы скорее бесплодной, чем продуктивной. Легко понять, отчего он быстро разочаровался в Гитлере и его государственном строе, это совершенно объяснимо даже с моральной точки зрения. Но это совершенно