За горным туманом - Карен Монинг

Она будет вспоминать об этом неспешном возвращении в Далкейт, как о своём медовом месяце; времени исключительной страсти и нежной романтики. Времени исцеления и любви. Совершенно простые и самые счастливые дни её жизни.

*****

Позже, на второй день, когда они лежали на серо-голубом пледе Дугласов, беспричинная боль кольнула Эдриен, и она не смогла сдержать свой язык. Сжав лицо Ястреба в своих руках, она целовала его крепкими, горячими, соблазняющими поцелуями, а потом оттянула назад и сказала, «Если ты снова запретишь мне видеть тебя, мой муж, я разнесу стены Далкейта, камень за камнем, чтобы добраться до тебя».

Ястреб тряхнул головой, его мысли были в совершенном беспорядке от её соблазнительных поцелуев и пришли в ещё большее замешательство от её слов. Он требовательно прижался к её губам долгим, таким же страстным поцелуем, и когда она тихо лежала задыхающаяся под ним, он сказал, «Если ты когда-нибудь не придёшь проведать, как я поправляюсь после ранения, я построю ещё одну каменную башню в Далкейте и закрою тебя там, моя пленённая рабыня любви, чтобы ты больше ни в чём и никогда не отказывала мне».

Теперь была её очередь смотреть на него в полном замешательстве, с губами припухшими и порозовевшими от его жаркого поцелуя. «Если ты имеешь ввиду то время, когда ты был ранен стрелой, то я пыталась увидеть тебя. Гримм не позволил мне».

Взгляд Хоук сражался с её собственным. «Гримм сказал, ты ни разу не пришла. Он сказал, ты крепко спала в Павлиньей комнате, ни капли не беспокоясь, и лишь думая о том, как скоро я умру и освобожу тебя от своего присутствия».

Эдриен задохнулась. «Никогда! Я была прямо за дверью. Спорила и боролась с ним. Ещё, он поклялся, что ты отказал мне в праве входа!»

«Я никогда не отказывал тебе в доступе. Нет, я свою душу открыл и молил тебя войти. Сейчас ты говоришь мне, что приходила проведать меня в ту ночь, а Гримм сказал тебе, что я отдал приказ, чтобы тебя не впускали?»

Эдриен кивнула, с широко распахнутыми глазами.

Тёмная ярость мелькнула на лице Ястреба, когда он вспомнил ту агонию, которую терпел, веря в то, что она даже не побеспокоилась узнать, был ли он жив, дышал ли. Внезапно он понял сдержанное поведение своего друга в ту ночь. Тот взгляд Гримма, что показался ему не вполне спокойным. То, как он нервно разжигал уже ярко пылающий огонь и бессмысленно подталкивал потрескивающие дрова. «Гримм, что за игру ты ведёшь?», прошептал он. Мог ли Гримм желать зла Эдриен? Или только пытался защитить его, как друга и боевого товарища, ещё от большей боли?

Несмотря ни на что, его поступки были недозволительны. Не важно как долго длилась их дружба, ложь никогда не была приемлемой. А ложь Гримма вбила клин между ним и его женой, клин, из-за которого Ястреб сорвался в Устер. Что могло произойти, если бы он не вернулся за Эдриен. Как сильно могла ложь Гримма развести их в стороны друг от друга? Что мог сделать Адам с его женой, если бы он не вернулся за ней?

Ястреб поджал губы. Эдриен положила ладонь на его щеку и тихо сказала. «Хоук, я не думаю, что он хотел причинить какой-то вред. Казалось, он пытался защитить тебя. Он сказал, что я принесла тебе только боль, и что это было полностью его вина».

«Его вина?»

«Загадать на звезду».

Ястреб фыркнул. «Желания на звёзды не сбываются, милая. Любой ребёнок знает это».

Эдриен проказливо приподняла бровь и посмотрела на него. «Но он сказал, что загадал совершенную женщину». Она приосанилась. «И я определённо отвечаю всем требованиям», подразнила она.

«Да, это точно», прорычал Ястреб. С озорной улыбкой, он накрыл ладонью одну из её совершенных грудей и легонько толкнул её на плед, когда его желание проснулось снова. Его последней связной мыслью, до того как он потерялся в её красоте и изумлялся тому, что это была его жена, было то, что Гримм задолжал ему некоторые ответы, а его жене – извинение. И пусть он должен был признать это, из всего того, что он знал, желания на звезду действительно могли сбываться. И более странные вещи произошли за последнее время.

****

В последний день, Хоук гнал коня, словно одержимый. Украли три дня, думал он мрачно, прижимая жену к своей груди в собственническом объятии, задевая щекой её шелковистые волосы.

В лесу он чувствовал себя в безопасности, потому как любой враг, что угрожал его жене, не знал, где она находилась в тот момент. И он тянул это время, задерживал его, заставляя его продолжаться, держа свои тревоги подальше от жены, не желая ничем омрачить её удовольствие.

Кроме того, он почти проваливался в дремоту после каждого раза, когда его требовательная юная жена использовала свой подход к нему. Дьявольски странная вещь. Ему никогда раньше не удавалось быть таким насытившимся и удовлетворённым. О, но его милая обладала какой-то серьёзной магией.

Но сейчас его мысли мрачно повернулись к тому, что их ждало впереди. До празднования дня Святых Усопших, предупреждал Рушка. Самайн был завтрашним день, а после Самайна шёл день празднования Святых Усопших – или Всех Святых, как его некоторые называли.

Самайн был опасным временем для любого, кто был один. Ходили слухи, что эльфы бродили по земле, заколдовывая в полную силу, в такую ночь. Ходили слухи, что распутность изобиловала в Самайн, и поэтому кланы разжигали смешанные костры из берёзы, рябины, дуба и сосны, и окапывали их глубокими рвами. Там они собирали всех до единого мужчины, женщины и ребёнка, и праздновали вместе в защищённом светом круге.

Внутри этого кольца, он поклянётся жизнью своей жене и попытается сотворить для них их собственное волшебство.

Вот только он чувствовал нутром, что всё могло пойти не так как хотелось.

САМАЙН

(Жатва)

Ничего не потребую у далёкого мира,

Спасу тебя, моя роза; в нём ты вся моя.

ШЕКСПИР, ШЕСТОЙ СОНЕТ

Глава 28

Адам посвистывал, покидая эльфийский остров Морар. Время, обычно ничего не значащее для него, пронеслось мимо него, день за бесценным днём. Когда он играл в игры со смертными, время становилось ноющим беспокойством. Слишком надолго он забросил свои дела в Далкейте; ушло некоторое время на убеждение его Королевы в том, что он не впутался ни в какие проказы.

Сейчас дальновидный Адам вернулся мыслями к Далкейту, чтобы изучить произошедшие изменения в игре. Он застыл и снова засвистел. Как они осмелились?

Когда его Королева сказала убийственные слова, решившие судьбу Ястреба, Адам искал повсюду совершенное орудие мести. Он бродил сквозь столетия, слушал, смотрел, и наконец выбрал идеально подходящую женщину с предельной точностью. Адам не был тем, кто часто вмешивался в жизни смертных, но когда он это делал, появлялись легенды.