Мико - Эрик Ластбадер

— Сейчас мы к этому перейдем. Но сначала не откажите в любезности сказать мне, о чем говорит вам слово “миира”.

Николас на мгновение задумался.

— Если бы я мог видеть, какими иероглифами это написано, я бы дал вам точный ответ. А полагаясь только на слух, я могу предположить, что это нечто вроде японской мумии.

— Гм, мумия... — Минк, казалось, обдумывал это слово, как будто в нем значилось нечто, совершенно новое для него. — Мумия, вы говорите?

Не услышав ответа, Минк поднял голову.

— А я бы сказал, что это скорее похоже на “диг-даг”.

— “Диг-даг”?

Казалось, Минку доставило удовольствие, что он может объяснить что-то еще.

— Это — спортивная игра в галерее с разными уровнями. У нас есть подземное помещение, глубиной в два этажа, предназначенное для тренировки наших сотрудников. В этой игре человек должен рыть, рыть и рыть, все глубже зарываясь в землю, чтобы набрать достаточное количество очков для победы.

— Так вы полагаете, что тот, кого называют Миира, нечто вроде крота?

— В действительности так оно и есть. Очень похоже, не правда ли?

Миира сидит на месте и регулярно поставляет информацию. А Центр набирает очки.

— Но где же находится этот крот? — спросил Николас. — Шифровка дает вам ключ к разгадке?

Вместо ответа Минк встал и разгладил брюки на коленях.

— Скажите, вас никогда не удивляло, что мистер Томкин так настаивал на размещении будущего предприятия “Сфинкс” в Мисаве?

Николас утвердительно кивнул:

— Конечно, удивляло, особенно, когда это стало источником различных затруднений. Я советовал ему отказаться от этой идеи, так как это мешало нам провести окончательное слияние предприятий. Но он привел факты и расчеты, доказывающие целесообразность своего предложения.

— Вранье, — вежливо сказал Минк.

— Что?

— Все, что он сказал вам и людям Сато, — вранье. — Минк поднял руку. — Разумеется, все обосновано наилучшим образом, и все расчеты настоящие. Но вовсе не из-за этого Томкин выбрал Мисаву.

— Я вас не понимаю.

— Томкин настаивал на Мисаве по той же причине, почему Сато сопротивлялся на передаче Мисавы вам. Компания вовлечена в какую-то крупную операцию. Мы не знаем ничего, кроме названия: “Тэндзи”. Одно название черт-те чего стоит!

— И что бы ни представляло из себя это “Тэндзи”, оно создается в Мисаве?

— Да, мы думаем, что это так. Хотя у “кэйрэцу” есть там офисы — якобы для управления горнодобывающим концерном, мы располагаем достоверной информацией о том, что добывающая промышленность в Мисаве незначительна. — Минк, как истинный профессионал, сделал выразительную паузу после этого. — Я думаю, русские тоже добыли эту информацию, — присовокупил он.

Николас сразу же насторожился.

— Через Миира?

— Сейчас трудно сказать! — Минк посмотрел на Николаса так, что у последнего не осталось сомнений относительно цели разговора.

— Нет, — сказал Николас, — это не по моей части.

— Напротив! — Минк не отводил от него взгляда.

— Но у вас есть люди, специально для этого подготовленные. Используйте их.

— Уже, — коротко сказал Минк. — Это продолжается уже девять месяцев. Труп последнего они прислали нам в ужасающем виде. Больше нет смысла посылать какого-нибудь из моих. Я сошел с дистанции, да и время мое почти уже истекло.

Николас секунду подумал:

— Вы убеждены, что Миира находится внутри “кэйрэцу”?

— А где же еще Советы могли организовать игру в “диг-даг”, чтобы извлечь максимум информации о “Тэндзи”?

— Похоже на то, что они преуспели в раскрытии тайны куда больше вас.

Последовавшее молчание было красноречивее любого ответа.

— Вы знаете еще что-нибудь о Миира? — спросил Николас, понимая, что тем самым делает шаг в направлении того, чем Минк так настойчиво заставляет его заниматься.

— К сожалению, нет.

— О Господи! Почему бы вам не завязать мне глаза и не поиграть со мной в жмурки?

Минк посмотрел на свои холеные ногти.

— Я слышал, что ниндзя, я имею в виду настоящих ниндзя, — могут убить человека с завязанными глазами, в полной темноте. Я слышал, что они могут обмануть самую бдительную стражу, среди ночи появляться и исчезать в любом месте, где захотят, изменять внешность самым удивительным образом.

— Все это так, — сказал Николас, — но для вас я не стал бы этого делать.

— А вы будете делать это не для меня. Ни в коем случае. Вы можете считать, что это “гири”. Томкин передал вам свою ответственность, значит, вы обязаны сделать это ради него. Я уверен, он попросил бы вас сам, если бы был здесь. Кроме того, слияние не будет иметь смысла, если Советы успели внедриться в “Тэндзи”.

И Николас понял: теперь ничто не имеет значения. Ни то, что он думает о Минке, ни то, чего Минк добивается от него. Это “гири”. Без выполнения долга человеческая жизнь превратилась бы в беспорядочную мешанину бессвязного шума и бессмысленных поступков. Когда он шел сюда около часа назад, он не собирался заниматься делами, которые его не касались. Но Минк подстроил все очень ловко: это было “гири”. Лично Минку Николас ничем не обязан, и тот это знал. Но с Томкиным все обстояло совсем по-другому.

Николаса охватили сомнения: как ему теперь быть с убийствами в “Сато петрокемиклз”? Были ли они делом рук Миира? Это казалось ему невероятным: работа Миира требовала анонимности и тишины. Поэтому он решил не говорить о них Минку. Кроме того, он дал Сато слово не говорить об этом ни с кем, хотя формально это относилось только к первому убийству.

— Что вы знаете о “Тэндзи”? — спросил он, помолчав.

— Японское правительство уже вложило в этот проект четыреста миллиардов иен, и это только начало.

— Господи, да что же это такое?

— Мы с вами можем лишь гадать об этом.

Минк встал.

— У меня больше никого не осталось, честно вам говорю. — Он подошел к окну.

Поливальные автоматы возобновили работу, их струи обдавали стекла градом капель.

— Теперь, я думаю, пришло время назвать имя человека, подписавшего эту шифровку.

При упоминании о враге Минк насторожился.

— Ах, да! У вас хорошая память. Она была подписана Проторовым. — Минк обернулся. Блестящие струи на стекле бросали тени на его лицо. — Виктор Проторов, мой друг, является начальником Девятого управления КГБ.

— Что входит в сферу их компетенции?

— Есть разные мнения. Некоторые считают, что Девятое — собственный сторожевой пес КГБ, осуществляющий дополнительный контроль за аппаратом сотрудников. Но мне кажется, что это уж слишком, даже для русских. Кроме того, этого не потерпело бы ГРУ. Поэтому очень сомневаюсь.

— И что же?

— Моя собственная версия такова: Девятое контролирует и регулирует деятельность мировой террористической организации, которую формируют и контролируют, по крайней мере в некоторых случаях, Советы.

— Этот господин Проторов опасный человек. — Николас озабоченно смотрел на Минка, подозревая, что наконец-то они подошли к сути дела.

— Крайне опасный, — подтвердил Минк, и его веки дрогнули. — Исключительно активен. Исключительно одарен. И, что еще хуже для нас, он не бюрократ.

— Тогда они уберут его сами в конце концов, — заметил Николас. — Позаботятся об этом вместо вас.

— Думаю, попытаются.

— То есть?

Минк отошел от окна.

— Несколько лет Проторов возглавлял Первое управление. Потом, около шести лет назад, его продвинули наверх. Я думаю, что скорее всего этот неординарный господин к тому времени поднакопил довольно силенок.

— В таком случае придется соблюдать исключительную осторожность.

— О, — сказал Минк и пристально посмотрел на Николаса. — Был бы вам весьма признателен, если бы вы не забывали об этом. Проторов имеет отвратительную привычку использовать ищеек, которых он захватывает, для своих забав.

— Значит, я буду теперь “ищейкой”?

— “Сато петрокемиклз” — вот тот подземный лабиринт, в который я вас посылаю, — сказал Минк, беря Николаса за руку. — Не забудьте только зажечь лампу, когда пойдете туда.

Они отправились обратно через это странное здание.

— Таня даст вам код, открывающий доступ к компьютерной сети двадцать четыре часа в сутки. Кроме того, вы всегда можете связаться с кем-нибудь из нас. — Минк наконец улыбнулся, не скрывая чувства облегчения. — Я буду вам крайне признателен, Николас, если вы запомните наш разговор.

Уже сгущались сумерки, когда Тэнгу решил, что пора покинуть додзё. С тех пор как его соратник Цуцуми был найден убитым у ног сэнсэя Кусуноки, он стал чувствовать себя все более неуютно в этом окруженном стенами замке, который с год назад стал его домом.

Как же был раскрыт Цуцуми? Он постоянно задавал себе этот страшный вопрос с тех пор, как услышал эту новость. Ведь на месте Цуцуми мог оказаться и он сам.

За время, проведенное здесь, Тэнгу начал понимать, что в мире существует много разных сил, неведомых ему ранее. Он стал свидетелем таких подвигов, которые прежде считал невероятными и которые не мог постичь до конца. Все это мог бы совершить и он сам, если бы остался здесь и усердно работал. Но это было невозможно.