Невеста галактического масштаба Часть 1 (СИ) - Штаний Любовь В.

Не удивлюсь, если в конце концов сестренка с кахом сойдутся всерьез и поженятся. Очень уж они похожи. Оба серьезные, умные, уверенные в себе и до поры до времени спокойные, как древние камни. Зато, если задеть за живое — прут напролом, снося все на своем пути. До сих пор забыть не могу появления каха в оранжерее и снесенные им бронебойные двери…

Представив пару умников в роли влюбленных, улыбнулась. Уж Мирта с Улянем точно найдут общий язык, их сомнения терзать не будут. Впору позавидовать.

Оставив позади несколько коридоров, две лестницы и технический лифт, мы вышли в подсвеченный дежурными огоньками ангар. Обогнули единственный уместившийся тут аварийный челнок. Остальные, вероятно, выгрузили на планете, чтобы вместить наш кораблик.

Метров за десять от оного я притормозила и запрокинула голову. Даже крохотный по сравнению с орланской яхтой, он все же был приличных размеров. В длину метров тридцать, в высоту все двадцать. Цилиндрической формы без всяких изысков — серый и скучный. Я хмыкнула. В этом весь Улянь! Практичность и еще раз практичность. И звездолёт выбрал некрасивый, и сам… Ках ведь в состоянии изменять тело как угодно, но хоть в облике кшорти, хоть орлана — невзрачный и никакой. Интересно, это само собой получается, или он нарочно выбирает неприглядные образы? С другой стороны, взбешенный ках «никаким» точно не выглядел».

Пока отвлекала себя размышлениями о глупостях, мужчина активировал системы доступа, ввел коды управления и опознавания хозяина. К счастью, с этим проблем не возникло. Кораблик ожил, вспыхнул россыпью тусклых габаритных искорок. Опустившийся трап удивил минимализмом. Всего три ступеньки, ни перил, ни подсветки. Зато изнутри звездолета струился нестандартно уютный желтоватый свет.

— Соня, ты идешь? — обернувшись через плечо, позвал ках. — Время поджимает. Если опоздаем с вылетом, будет куда сложнее оторваться и уйти от слежки.

— Да-да, — спохватившись, побежала к другу. — Извини, я задумалась.

— Ничего страшного, — тепло улыбнулся он и тут случилось страшное.

— И о чем же ты задумалась, любовь моя? — раздался сзади грассирующий голос.

Вздрогнув всем телом, я развернулась на сто восемьдесят градусов.

— Рой…

Орлан стоял, прислонившись спиной к глянцевому боку аварийного челнока. Такой внушительный, красивый и… злой. Хотя «злой» не то слово. В синих глазах сверкали бешенство, ярость и обида.

— Так что, Соня? О чем ты думала, собираясь сбежать вот так, втихую?

Нервно сглотнув, тихо сказала:

— У Мирты проблемы.

— Мы и прежде это знали. Потому и летим за твоей сестрой, — заметил, недобро изогнув губы. — Или я ошибаюсь?

— Ты не понимаешь. Корабль Уляня маневреннее и быстрее. Похоже, Мирта попала в серьезные неприятности, нам надо спешить.

— Это он тебе сказал? — ядовито. — О серьезности положения твоей сестры?

— Соня, иди внутрь, — на мое плечо легла рука желейки.

— Заткнись! — рявкнул Рой.

Улянь этот рык проигнорировал, не моргнув глазом, и спокойно продолжил:

— Я активировал глобальную диагностику всех систем яхты. Это не позволит заблокировать ангар и оперативно захватить нас радаром. Но у нас не больше девяти минут. Так ты идешь?

Бросив последний взгляд на синекрылого орлана, я прикусила губу и кивнула. Рой скрипнул зубами, но я… повернувшись к любимому спиной, пошла прочь. Трап — три ступеньки, три шага. На последнем всё же не выдержала и обернулась через плечо, чтобы попрощаться с женихом и пообещать непременно найти его, когда весь этот кошмар закончится.

Можно сколько угодно упрямиться, но я слишком люблю, чтобы оставить истинного в неведении. Истинные пары… это серьезно. Судьба не оставила мне права выбора.

Оборачиваясь, уже набрала воздуха, готовая озвучить самое главное, но за долю секунды до того, как мой взгляд встретился с синими глазами орлана, тот стремительно вскинул руку, и в спину Уляню, который шел следом за мной, полетел узкий родовой клинок. Я даже вскрикнуть не успела!

Всего один миг, сверкнувший сталью, и наши взгляды всё-таки встретились. Мой — полный ужаса, и Роя — отчаянно злой, почти безумный. Убийственная ярость, сверкающая там, где так часто видела нежность, заставила отшатнуться, и осознание накрыло с головой. Что же мы натворили!!!

Рыдание вырвалось из груди прежде, чем я зажмурилась и осела на ступеньки. Как хорошо и метко мой истинный кидает ножи я знала слишком хорошо. Сколько раз любовалась стремительностью движений жениха в тренировочном зале! Сколько раз восхищалась его меткостью!

Однажды Рой даже поучаствовал в соревновании на одной из планет, где мы были по работе. И выиграл! Еще и смеялся над моим восторженным изумлением, убеждая, что для нормального мужчины нет ничего сложного в том, чтобы с тридцати шагов попасть не только в мишень, но и прямо в сердце врагу. Я тогда думала, он преувеличивает… шутит так, а оказалось…

Какие уж шутки, если у моих ног истекает кровью труп каха? Меня била крупная дрожь. Воображение рисовало жуткие картины, от которых сильно мутило и стучало в висках. Но открыть глаза и посмотреть на труп моральных сил не хватало. Я просто не переживу этого зрелища!

И ведь даже регенерационные камеры при таких повреждениях бессильны. Улянь… Почувствовав во рту железистый привкус крови из прокушенной губы, судорожно всхлипнула и зажала рот рукой, впиваясь зубами в собственный палец.

Глава 34 Двойственный успех. Мирта

В эффективности рекламного хода местного начальства я убедилась очень быстро. Смущенно сопя и то и дело раздраженно фыркая, я следовала за братцем. Елисик шел впереди, насвистывая себе под нос веселую мелодию. Довольно фальшиво, зато самозабвенно поводя в такт ушами, на мочках которых красовались сразу три луговых эрха. Не настоящих, естественно, просто братец пока еще не перерос соблазн вечно эпатировать публику.

Эрхи — мелкие хищники с одной из не так давно окультуренных областей сорок девятого сектора. Единственная зеленая планета системы, на которой не рискнули разворачивать производство или даже банальные колонии проживания, называется Горн. И причиной отказа от полноценной эксплуатации весьма перспективной планеты, стали именно эрхи.

Последние представляли собой неразумных, но очень многочисленных зверьков, внутренности которых на восемьдесят процентов составляли зубы, а если говорить вернее — клыки. По сути, тело эрха представляет собой неровную тряпочку, скрученную в шарик и состоящую почти сплошь из мышечной ткани и нервных окончаний. Я в анатомии совсем плохо разбираюсь. Хоть зубрю старательно, в голове такая информация почти не задерживается. Запоминаются либо отдельные факты, либо внутреннее устройство существа в целом, но очень уж общё.

Это нехорошо и чуть-чуть стыдно. Особенно, учитывая, что львиная доля врачей, работающих на космических станциях и базах союза, где традиционно много представителей самых разных рас, как раз — кшорти. С другой стороны, нельзя объять необъятное, а круг моих интересов и без того довольно широк. Всего не упомнить.

Но я отвлеклась. В спокойном состоянии, которое у эрхов наступало почти исключительно во сне, они представляли собой красновато-серые бугристые комки плоти размером не больше кулака, сплошь покрытые длинными волосинками-щупами. Зато, стоило любому теплокровному существу приблизиться, невнятный ворсистый комок как бы выворачивался наизнанку, превращаясь в шипасто-зубастый. Волосинки же, обычно салатово-зеленые или пронзительно синие, смотря по области обитания и под цвет травянистого покрова, умещались внутрь вывернутого наизнанку тельца не полностью. Самые длинные образовывали своеобразный хвост чуть продолговатого сгустка непрерывно движущихся изогнутых клыков.

Неосторожная жертва, независимо от размеров оной, перемалывалась до состояния кровавой кашицы в считанные минуты, а потом медленно всасывалась все теми же длинными ворсинками-волосками. Сколь стремительны были эрхи, убивая, столь же неторопливы в «беззубном» состоянии, останков жертвы им хватало надолго. Учитывая все вышесказанное, стоит ли удивляться, что эти небольшие зверьки считались чуть ли не самыми кровожадными и опасными? Крупного хищника можно убить или отпугнуть, а эти, лишенные органов слуха, зрения и обоняния, не ощущали боли, не поддавались ни дрессировке, ни попыткам их отпугнуть.